Он описывал все с очевидным намерением убедить меня вступить, но это не выглядело как попытка впарить что-то. Не расхваливание «товара», а просто перечисление плюсов, и так это выглядело даже лучше.

— По достижении уровня Круга, после прохождения дополнительного обучения, начнутся полноценные задания. В основном это будут политически деликатные дела: Кавелины, наместник, окружение. Но чтобы выполнять такие задания чисто, нужна полноценная жизнь. Карьера, связи, репутация, семья, если захочешь. Все это будет выступать как прикрытие, основа и гарантия лояльности одновременно.

Гарантия лояльности.

Слово ударило, как ледышка Бориса, только изнутри. Гарантия лояльности Империи. Той Империи, чьи люди уничтожили род Ясеневых. Той Империи, которая объявила гонения на Практиков. Той Империи, из-за которой Звездный скрывался в лесу и умер, чтобы я смог сбежать.

Я был не против жить в Империи. Не против служить в ее войсках, защищая обычных людей от Зверей, пытающихся перебраться через Стену. Даже идти на определенные компромиссы и уступки, необходимые для создания своего клана.

Это были вынужденные меры, потому что только идиот или одиночка без каких-либо связей мог захотеть сражаться со всем миром, не думая о последствиях. Но напрямую исполнять волю непосредственного представителя Империи?

— Прошу прощения, — сказал я. — Предложение щедрое, и я его ценю. Но не могу взять на себя такие обязательства.

Селезнев смотрел на меня. Очки поблескивали в свете настольной лампы. Лицо почти не изменилось, но он явно перебирал варианты дальнейшего разговора.

— Могу я узнать причину? — спросил он.

— Нет. Извините.

Молчание длилось несколько секунд. Я слушал его и ждал продолжения, которое могло быть чем угодно: от прямого приказа до удара Духом. Потом Селезнев усмехнулся.

— А что бы на этот отказ сказал старик, — проговорил он, — который живет в снятой на твои деньги квартире?

Воздух в комнате стал другим. Симонов. Внутри все перевернулось, и из груди, не сдерживаемый никакими ограничениями логики, вырвался гнев.

— Это такие методы у службы императора? — прорычал я, не собираясь даже пытаться сохранять субординацию. — Вербовка через угрозы и шантаж? Удивительно, как вы вообще до сих пор не вымерли, добиваясь лояльности такими методами!

Селезнев пристально посмотрел с выражением, которое я никак не ожидал увидеть. Сомнение, раздумье, вина. Он встал, молча отошел от стола к окну, остановился у окна, глядя в темноту за стеклом.

— Хотел решить вопрос, не раскрываясь, но, похоже, не судьба. — Он повернулся ко мне. — Я знаю, что ты Практик.