Сейчас!

Белое пламя, невидимое, горящее только внутри тела, хлынуло в ноги: в каждую пропитанную Духом мышцу от пояса до пальцев. Тело сорвалось с места, как стрела.

Три метра я преодолел за один шаг, а затем, оттолкнувшись от земли, сиганул вперед и вверх — прямо на него. Он успел дернуть рукой, бросая очередной снаряд, но не сумел достаточно прицелиться. Ледышка пролетела над моей спиной и разбилась о телегу.

А в следующую секунду мои пальцы сомкнулись на его правой щиколотке, обхватили, и я провернул стопу в сторону, вкладывая в движение всю силу двадцати позиций Тела.

Хруст был такой, что я почувствовал его руками раньше, чем услышал. Стопа деформировалась под пальцами, плюсневые кости разошлись, связки лопнули, вся конструкция стопы потеряла жесткость, превратившись из опоры в мешок с обломками.

Маг коротко вскрикнул сквозь стиснутые зубы. Ледяная энергия ударила из его ноги мне в руку. Кожу обожгло холодом, мышцы разом онемели, пальцы свело, и они перестали слушаться. Обморожение — мгновенное и жестокое, от запястья до локтя.

Было даже хорошо, что обморожение в процессе почти не болело. Дернув себя вверх плечом, я вытянул над головой левую руку и успешно схватил его за горло. Пальцы легли на кадык, сжали.

В левую руку тут же тоже направился поток ледяного Духа, и она уже не просто окоченела, а буквально покрылась льдом, но это сыграло против самого Мага. Замерзнув, рука полностью сохранила жесткость своей хватки, и, хотя я не успел сдавить его горло до полного удушения, сжатия кадыка было более чем достаточно, чтобы вкупе с болью в ноге он окончательно потерял концентрацию и начал почти неконтролируемо снижаться.

Когда мы упали на землю, я быстро перевернулся так, что оказался над ним, и правой рукой, еще плохо слушающейся, но уже отогретой белым пламенем достаточно, начал бить его в лицо. Голова мага с каждым ударом вжималась в брусчатку.

Я не бил в полную силу, потому что убивать его не собирался, но этой силы было достаточно, чтобы лицо быстро превратилось в кровавое месиво. Нос хрустнул под костяшками, губа лопнула, из разбитого рта полетели белые осколки.

Когда стало понятно, что он потерял и волю, и возможность продолжать бой, я разморозил левую руку и разжал хватку на горле. Сел рядом. Правая рука от запястья до локтя была белой, с синеватым отливом, и я ее почти не чувствовал, даже несмотря на белое пламя. Обморожение было серьезным. Ничего, заживет.

Маг лежал без сознания. Кровь из разбитого носа и рта стекала по подбородку на булыжник, собираясь в маленькую темную лужицу. Я пихнул его в скулу, чтобы голова повернулась набок и он не захлебнулся кровью.