— Ой, — пробормотала она, запрокинув голову. — И что ты об этом думаешь?

Я уставился в потолок. Он был сплошь усеян лицами роботов: одни — старые и безликие, другие — пугающе похожие на человеческие, а некоторые и вовсе демонические, с рогами и яростным взглядом.

— Гокибури передаёт, что у тебя есть две попытки, — сказал я, связавшись с роботом. — И даёт подсказку: помни, что это метафора.

Сера постучала пальцем по подбородку, переводя взгляд с гамака на потолок, и в конце концов вздохнула.

— Вы повсюду. Вы всегда наблюдаете. У вас преимущество и в численности, и в позиции. Под «вами» я имею в виду роботов.

Я передал ответ Серы Гокибури, и та рассмеялась.

— Что ж, это вполне допустимая интерпретация. Боже, как ужасно. Малышка нас и правда до смерти боится, верно?

— Оставь её в покое. У неё на то есть веские причины.

— Разумеется. Выходи на улицу, когда уложишь своего человека спать.

— Может быть. Спокойной ночи.

Я нашёл хлопковую пижаму, которую купил для Серы. Она одарила меня долгим, неловким взглядом, а затем начала переодеваться, стоя ко мне лицом. Она не смотрела на меня, двигаясь с какой-то тревожной поспешностью.

— Я отключаю свои камеры, — сказал я и тут же исполнил обещанное. — В следующий раз можешь просто сказать, если не хочешь, чтобы я смотрел.

— Можешь не отключать, — я снова активировал камеры. Она стояла ко мне спиной, уже полностью одетая в футболку и шорты, и смотрела на гамак. — Это не имеет значения. Ты и так меня уже видел.

Я подавил острое желание обратиться за советом к«Бро Сигнал» и сделал шаг ближе. Мне было трудно подобрать слова, чтобы выразить свои чувства, но я понимал: сейчас это необходимо.

— Для меня это имеет значение. Когда ты показываешь мне своё тело, это кажется чем-то интимным, но когда ты делаешь этотак , я не знаю, что и думать.

Её плечи опустились, она тяжело вздохнула и повернулась ко мне. Я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Я и сама не знаю, — произнесла она медленно, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Послушай, я… У нас был секс, я знаю. Но твоя жизнь и моя… они просто не очень-то стыкуются, верно?

Она вздохнула и покачала головой. Мой ошейник пискнул, и я нетерпеливо отключил звук. Губы Серы тронула слабая улыбка.

— Почему он сработал?

— Тебе грустно, и от этого грустно мне. А грусть под запретом, ты же знаешь. Хорошие боты должны быть либо возбуждены, либо нейтральны.

Её лицо смягчилось, она подняла руку, словно хотела коснуться моего лица, но тут же отстранилась.

— Ты действительно прекрасная личность, Дин. Ты заслуживаешь всего самого лучшего.