— В этот раз я разместил большую часть своих сенсоров удовольствия у основания и в меньшем члене, — сказал я ей, входя в неё неглубоко. Этого было чертовски мало. — Так что, пока я буду доводить тебя, я и сам буду балансировать на грани. Поиграй со своими сосками. Мои руки заняты.

Как только она осторожно сдавила сосок, я резко опустил её на себя, вгоняя пять сантиметров толстого члена в её изголодавшуюся киску. Она вскрикнула, вцепившись в мои плечи, будто это могло её спасти. Я замедлил темп. Она была мокрой, я был весь в смазке, и всё же мне было трудно толкаться внутри неё. Теснота была запредельной.

— Дин, — простонала она, пытаясь подтянуться выше, чтобы толстый ствол не растягивал её так сильно.

— Тш-ш, малышка. Ты очень напряжена, верно? Я читал, что носить в себе столько напряжения вредно для здоровья. Нам придётся вытрахать его из тебя. Сделай для меня глубокий вдох.

Она покачала головой, хотя и послушалась. Я замер.

— Малышка? Посмотри на меня. Хорошо. Я проигнорирую то, что ты качаешь головой. Если захочешь остановиться — скажи словами. Ладно?

— Ладно. Это просто рефлекс. Я не хочу останавливаться, — она прерывисто выдохнула.

— Знаю. Мне просто нужно было прояснить это. Сделай ещё один глубокий вдох. Ты можешь плакать, если нужно, можешь бить меня — что угодно. Только не бей слишком сильно, иначе сама ушибёшься.

Пока я это говорил, её глаза наполнились слезами, и она шмыгнула носом.

— От-откуда ты узнал? Что всё закончилось, а я всё ещё… И мне нужно…

Она покачала головой, всхлипывая, и я осторожно опустил её ниже, пока меньший отросток не защекотал её задний проход. Мне нужно было наконец усадить её к себе на колени, чтобы освободить руки, но это должно было занять какое-то время.

Сера завыла, прижимаясь лицом к моей груди, и я трахал её медленными, размеренными толчками. Я сделал для себя подробные заметки о том, как она изводит себя, беря на себя личную ответственность за вещи, которые ей неподвластны и о том, как она лишает себя того, что любит, и даже о том, какое чувство вины она испытывает за каждый миг радости.

Когда я заставляю её принимать меня, это помогает ей отпустить всё. Но она должна потрудиться ради этого. Удовольствие должно казаться заслуженным. Только тогда она позволит себе его получить.

— Расслабься ради меня, — промурлыкал я. — Сейчас я введу второй, и моя сладкая девочка будет умницей и примет его. Готова? Раз… два…

Я опустил её, не дожидаясь «три», и она ахнула, задрожав ещё сильнее. Мои сенсоры удовольствия пульсировали от шока блаженства, когда меньшее щупальце скользнуло ей в задницу. Я застонал — звук, который я специально разработал для этой цели, — и Сера разрыдалась, содрогаясь всем телом, даже когда отчаянно пыталась прижаться ко мне ещё плотнее.