Через четверть часа Кондратенко принял его не за столом, а у окна. Пенсне на тонкой цепочке, потёртый китель, тонкие в чернилах руки. На стене за его спиной висела карта Квантуна меньшего масштаба, та самая, тонкая папка из апреля; узкое горло перешейка по-прежнему обведено карандашом — но не тем, которым его обводили двадцать второго апреля. Этим карандашом обводили заново.

— Дмитрий Алексеевич.

— Ваше превосходительство.

Волков ждал слова «спасибо», или «благодарю», или «вы выиграли мне время», и заранее не знал, что с этим словом будет делать. Слова не последовало. Кондратенко вместо этого сделал то, чего никто на службе никогда не делает первым: подошёл, посмотрел Волкову в глаза с той особенной, очень короткой паузы, в которой между двумя людьми проходит больше, чем за час разговора, — и снова отступил.

— Сорок шесть, — сказал он.

— Так точно.

— На месте?

— Сорок пять, ваше превосходительство. Один умер на повозке к шести.

Кондратенко кивнул. Не повторил цифру, не уточнил обстоятельств; Волков понял, что Третьяков уже доложил — значит, и про артиллерию Ржевского, и про мины Рашевского, и про устный ответ Водяги на запрос о подкреплении в час двадцать. Бумага шла своим чередом.

— Раненые?

— Шестьдесят шесть тяжёлых. Около двадцати лёгких в строю.

— В строю, — повторил Кондратенко без интонации. И, после паузы, той самой, которая заменяла генералу два или три абзаца: — Берегите.

Это было всё, что он сказал по теме боя.

Дальше пошёл другой разговор — тот, ради которого Волкова вызвали.

— Вы, Дмитрий Алексеевич, понимаете, что в течение двух-трёх недель крепость будет объявлена в осадном положении.

— Так точно.

— С объявлением осадного положения — учреждается Совет обороны под председательством Коменданта крепости. Это статья пятьдесят шестая Положения. Состав вы знаете: начальники Крепостного штаба, Артиллерийского и Инженерного управлений, старший начальник пехотного гарнизона — это я, — начальники Отделов обороны. В заседаниях по усмотрению Коменданта — Крепостной интендант и Крепостной врач. Запомнили?

— Так точно.

— Комендант крепости — генерал-лейтенант Смирнов Константин Николаевич. Я буду рад, если вы запомните это имя в правильном месте: он у нас распорядитель в крепости по букве. По командной вертикали действующей армии над ним — его превосходительство Анатолий Михайлович Стессель, начальник укреплённого района. Это два разных человека и два разных порядка. Путать нельзя — ни вам, ни в роте. Особенно в роте.

— Так точно.

Волков слушал и про себя понимал, что Кондратенко сейчас не объясняет устав, а расставляет двери, через которые зимой кому-то — и, скорее всего, ему — придётся входить без стука.