— Слушаюсь, ваше превосходительство.
— Ступайте. Завтра — здесь, в восемь.
— Здесь, в восемь.
Он встал. У двери остановился. Не повернулся; стоял спиной.
— Роман Исидорович.
— Что, Дмитрий Алексеевич.
— Платок. Он у вас сегодня запачкан в третий раз. Я бы на вашем месте на этой неделе позволил Звегинцеву сходить за врачом не в гарнизонный, а в городской — к Ильину. Не для того чтобы лечил. Для того чтобы сказал, сколько у вас.
Молчание. Долгое. Самовар у окна шипел.
— Хорошо, — сказал Кондратенко.
Это было второе «хорошо» за день. Первое — у носилок. Второе — здесь.
Волков вышел. В коридоре, у двери, стоял Звегинцев — без шинели, в одном кителе, со следами не сегодняшней, а ещё вчерашней бессонной ночи в углах глаз. Михеев у окна. Звегинцев посмотрел Волкову в лицо две секунды и не сказал ничего. Подал шинель.
— Капитан.
— Поручик.
— Завтра.
— Завтра.
* * *
На квартиру он шёл пешком, через тот же двор у церкви, мимо тех же извозчиков, теперь стоявших с зажжёнными фонариками. Снега к вечеру так и не выпало; небо стояло низкое, без звёзд, и пахло углём и морем. У ворот своего дома Волков остановился, не сразу нащупал засов; рука была не уставшая, рука была не своя. Пальцы вспомнили засов сами.
В сенях тёмно. На столе у окна — догоревшая до конца свеча, чёрная нить фитиля в восковом озерце. Печь холодная. Жестяная коробка в щели за печкой не шевельнулась с утра.
Семён вышел из кухни без слова. В обеих руках — таз тёплой воды и серое полотенце.
— Ваше высокоблагородие.
— Семён.
— Слушаю.
— Печь натопи. Чай согрей. Пиши мне Тверь, матери, две строки — здоров, служба, пишу позже. Подпиши за меня, не печатно, обычным почерком.
— Слушаюсь.
— И жестянку из-за печи не доставай. Я её достану сам.
— Слушаюсь.
Он сел за стол у окна. Отстегнул шашку, положил на угол. Отстегнул Георгия, положил рядом. Расстегнул верхний крючок мундира — один, не два. Взял лист, перо, чернильницу. Подвинул к себе. Достал из щели за печкой, не вставая, согнувшись через плечо, жестяную коробку из-под чая. Поднял крышку. Внутри лежало три листа: первый от мая — две страницы, хронология; второй от начала июня — одна страница, пять имён в столбик; третий от первого декабря — шесть строк, заканчивавшихся «я знал».
Он положил рядом четвёртый лист.
Не написал на нём ничего.
Сложил три прежних листа обратно — в том же порядке, без перестановки. Положил поверх трёх — пустой четвёртый. Закрыл крышку. Поставил жестянку обратно в щель за печкой.
Считай, капитан.
Завтра в восемь — здесь. И капитуляции не будет, пока он жив.
Глава 19 ПОСЛЕ ЧУДА