Кондратенко, всё так же не оборачиваясь, второй раз провёл пальцем по тонкой линии от Старого города к серому кружку. Палец у него был чистый — сегодня без чернил. Он остановил палец на кружке, постоял на нём ровно, и сказал — ровно тем же голосом, без подъёма, без подмига, как сказал бы у себя в кабинете «Ваше предложение?»:

— Я думал об этом с июля. Я не делал об этом записки; записка по этому поводу — это лишний документ для не тех людей. Я хотел вас услышать.

— Услышали, ваше превосходительство.

— Спасибо.

Это «спасибо» тоже не было похоже на благодарность. Это была та самая короткая инженерная отметка, которую генерал поставил себе в голове напротив одной из строчек, и Волков, увидев краем глаза эту отметку, почувствовал, как у него под левой ключицей, в той точке, где под мундиром у самой подкладки лежала иконка отца Серафима, что-то слегка нагрелось — не от слова, а от того, что в комнате к двум его строчкам в этой осени добавилась третья, чужая.

— Капитан.

— Ваше превосходительство.

— Сколько вам нужно.

— Триста штыков, ваше превосходительство. Своих восемьдесят возьму с участка, на их место поставите вторую роту того же полка с пятым «Максимом» Ершова — если позволите, Ершов с пулемётом останется на старой ячейке, я возьму на гору Ерёмина. Двести двадцать — из тех, кто на горе уже стоит с гарнизонной командой Семёнова, и из тех, кого вы мне дадите подкреплением. Прибавьте подполковника инженерного — по-прежнему хочу при горе человека Сергея Александровича; и батарею Ржевского — если возможно, не всю, два орудия из четырёх — переведите за обратный скат Высокой. У меня там должны быть собственные стволы, иначе картечь будет стоять у меня в записной книжке, а не на горе.

Кондратенко слушал, не оборачиваясь. На словах «батарею Ржевского — не всю, два орудия из четырёх» — обернулся; в первый раз за разговор посмотрел Волкову не в лоб, а в плечо, тем особенным проверочным взглядом инженера, который проверяет не человека, а раскладку:

— Поручик левую руку до конца не разработал. Перевязка снята к двадцатому, рука работает с ограничением.

— Я знаю, ваше превосходительство.

— Ему туда — две недели сроку, а раньше двух недель он бы сам не пошёл.

— Я знаю.

— Он пойдёт.

— Я знаю.

Кондратенко вернулся к карте.

— Триста штыков. Дам двести двадцать новых. Гарнизон Семёнова на горе — оставлю как есть, он там с лета, людей знает, переводить — терять. Подполковник Рашевский — даю на гору. Не на форт второй. По форту я сегодня же отдам распоряжение Звегинцеву о перераспределении бетона. Бетон на гору — основная очередь, форт — следующая. Это будет стоить мне поссорится с двумя начальниками отделов; это уже моя забота.