— Со временем, ваше превосходительство.

— Времени у Вас нет, штабс-капитан.

Это он сказал, не повышая голоса, не глядя на Волкова, протерев пенсне ещё раз и водворив его на переносицу; и это «времени у Вас нет» прозвучало в марте 1904 года не как отметка на полях, а как просто факт. Кондратенко положил руку в перчатке на боковину двуколки, пожевал губами.

— Вторая армия, — сказал он негромко, почти буднично. — Они её собирают. По донесениям — на южном побережье. Если они высадятся южнее, они пойдут на нас по перешейку. У нас один перешеек, штабс-капитан. Цзиньчжоу.

Слово упало в плотный, почти безветренный воздух обратного ската отметки сорок три, как камень в неглубокую воду. Кондратенко не смотрел на Волкова, и Волков был ему за это благодарен — не потому, что его реакция могла что-то выдать, а потому, что именно в эту минуту он в первый раз за всю свою новую жизнь ясно почувствовал, как чужое знание, которое он носил в кармане шинели с сентября третьего года, стало совпадать с чужим выводом, к которому собеседник пришёл сам, без его подсказки. Это не было облегчением. Это было утяжелением — потому что теперь между ним и Кондратенко лежал общий маршрут, и за то, что он окажется прав, отвечал уже не один Волков.

— Цзиньчжоу, — повторил генерал, как будто проверяя слово на язык. — Я не пророк, штабс-капитан. Я смотрю на карту. По карте у нас получается Цзиньчжоу.

— По карте, ваше превосходительство.

— Поручик Ржевский Вам говорил, что батарею можно поставить на скрытой позиции?

— Говорил.

— Говорите ему теперь, что батарея понадобится не здесь. Здесь у Вас стена, и стена постоит. Полки, кому положено по штату, будут стоять на стене и без четырёх трёхдюймовок поручика Ржевского. А вот в перешейке без них — не будет ничего.

— Слушаюсь.

— Не «слушаюсь». — Он повернул голову в первый раз за разговор. Глаза у него были не уставшие, а ясные, что за зиму с ним случалось всё реже. — Подумайте, штабс-капитан. Мне нужно от Вас не «слушаюсь». Мне нужно от Вас, чтобы Вы за апрель уложили в одну страницу: как Вы хотели бы держать перешеек, если бы держать его пришлось Вашей роте. Я не говорю, что её туда поставят. Я говорю, что мне будет удобнее идти с Вашей страницей в карман к командующему укреплённого района, чем без неё.

— Будет, ваше превосходительство.

— Не благодарю.

Не благодарил он с октября; формула эта между ним и Волковым уже не была формулой — она была режимом дыхания. Волков кивнул. Кондратенко сел в двуколку, поправил полу шинели, посмотрел через его плечо на гребень, где у второй ячейки правого фланга стоял Самсонов с винтовкой не на изготовку, а с винтовкой при ноге, и где Огнев со спины походил на каменный столб, который нарочно поставили по эту сторону рва, чтобы на ту сторону всё, что не имело пропуска, не проходило, — и сказал негромко, для Волкова одного: