— Саш, разве это дом? — презрительно обводит взглядом маленькую кухоньку, на которой мы стоим.
Складываю руки на груди и поднимаю голову, осматривая мужа.
Он не изменился. Вообще.
Все тот же уверенный в себе взгляд, слегка приподнятая бровь. Не похудел, не поправился. Не осунулся от боли из-за потери собственной семьи.
Эти два месяца никак не сказались на нем. Хотя нет — ощущение такое, будто он, наоборот, отдохнул от нас.
О-о-о да, он отдыхал, я уверена… И в этом отдыхе ему непременно помогала Вероника. Или Маша. Или Даша.
Смотрю и не могу поверить своим глазам. Где ж мы свернули не туда?
— Саш, — Костя будто чувствует заминку и двигается в мою сторону, глядя на меня с любовью. — Сашка, милая, я так скучаю по тебе! Сил моих нет!
Я вяло пытаюсь отступить назад, но Костя перехватывает меня, прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в грудь мужа, а он кладет голову поверх моей макушки.
— Санька, ну хватит. Побегала — давай домой.
Тихо вздыхаю и выворачиваюсь из объятий, отхожу к окну.
— Сашка, я все понял, осознал свои ошибки. Ты сложная женщина, которой тяжело простить несовершенства мужчины, я понимаю и принимаю это. Мне не стоило поддаваться соблазнам, нужно было бороться упорно, более активно. А я поддался от усталости — или, может, возраст тому виной. — Нервно проводит руками по волосам и смотрит прямо мне в глаза: — Она молодая, вот я и дрогнул… такое искушение.
— К чему ты говоришь мне все это?
— Я прошу у тебя прощения, — и даже голову склоняет. — Моя вина, да. Да и после я перегнул палку, столько всего наговорил, не стоило так.
— Правильно я понимаю, что ты отдашь мне половину совместно нажитого имущества в случае развода? — криво улыбаюсь.
— Нет, — отвечает после небольшой паузы. — Но не потому, что я жадный или что-то в этом роде, а потому, что хочу вернуть тебя.
Отлипаю от подоконника и подхожу к мужу, убираю соринку с его пиджака и похлопываю по груди:
— Да нет, Костя. Как раз таки ты жадный сыч. Удавишься за каждую копейку. Деньги застилают тебе глаза, и ты ошибочно полагаешь, что они помогут тебе манипулировать мной.
Муж перехватывает мою руку, прижимает к себе.
— Может, и так, Сашка. Но я был растерян, даже напуган! Я не знал, как мне удержать тебя! По-хорошему просил — ты отказывалась остаться, значит, следовало давить на что-то другое. Я люблю тебя, нашу семью, мне плохо без вас! Без вас меня нет. Ни работать, ни есть не могу.
— Что-то ты не выглядишь заебавшимся ждать,милый , — усмехаюсь, а Костя морщится:
— Эти твои словечки просто мерзость какая-то! — и качает головой. — Сашка, я просто умею держать лицо, потому и не выгляжу, как человек, который страдает. Но это только оттого, что приучен держать марку.