— Перекрестилась, как мы уехали.
— Значит, так! — папа бьет ладонью по столу и задумчиво дергает усы. — Пойдете жить к бабушке.
Бабушка ушла из жизни пять лет назад. Домик ее небольшой, но хороший. Папа у нас рукастый, поддерживал в нем порядок.
— Только вот переклеить обои там надо. — Все, у бати идет полет фантазии, как только поднимается тема дома. — Розетку сделать и купить стиралку.
— Угу-угу, — кивает мама. — И кухонный гарнитур новый нужен. Тот уже отслужил свое.
— Кровати Феде и Милке. Матрасы.
— И письменный стол хороший, — поддакивает мама.
Из глаз моих текут слезы, когда я слушаю эти планы.
А я ведь разучилась бороться. Сытая жизнь этому не способствует.
— Не реви, Санька, — папа по-свойски треплет меня за щеку. — Оформим дом на тебя. Мало ли, вдруг нагрянет опека, черт его знает, что у Костяна в башке. А тут у нас все чисто-красиво, еще и дети упакованы, а?
Как ребенок, растираю слезы по щекам и киваю быстро-быстро.
— Что бы я делала без вас, — произношу сдавленно.
— А не надо без нас, — папа подмигивает. — Надо с нами.
Глава 11
Саша
— Теперь мы будем жить ту-у-ут? — с восхищением произносит Милка и уносится смотреть комнаты.
— Что скажешь? — толкаю локтем Федьку.
Сын сжимает губы в тонкую линию и тихо вздыхает.
— Что скажу… — Я чувствую, как он пытается подобрать слова, чтобы тактично высказать свое мнение.
— Давай правду, Федь? — улыбаюсь сыну.
Да знаю я все, чего уж тут.
Это не загородный дом Завьяловых. Тут все просто, потолки низкие, комнаты совсем небольшие, коридор узкий.
— Жить можно, — выдает после тихого вздоха.
Беру его за плечи и разворачиваю к себе:
— Я знаю, это не то, к чему ты привык. Понимаю, что условия совсем другие. Ванная общая, комната маленькая, новую мебель тут особо не поставишь. Твои приставки и комп остались дома, как и друзья. Я все понимаю, Федь. Не нужно беречь меня, ты можешь сказать, что думаешь.
Сын мою тираду слушает отвернувшись, но когда я заканчиваю, оборачивается:
— Если я не буду беречь тебя, то кто будет? — спрашивает без наезда или претензии.
У меня к горлу подкатывает ком, который я с трудом проглатываю, и подхожу ближе к сыну.
В отличие от тактильной Милки, он, наоборот, как большой и очень колючий ежик. Я провожу по его волосам рукой и улыбаюсь:
— Я твоя мама, это я должна беречь тебя, а не ты меня.
Федя привычно дергает головой:
— Может, когда я был маленький, то и должна была, но сейчас уже все, ма. Тем более когда папы нет рядом.
Открываю рот от шока:
— Федь, это ведь не значит, что ты должен становиться во главе семьи и брать на себя обязанности отца.