Ардашев толкает моего мужа в стену, замахивается и бьет кулаком в челюсть. Что-то хрустит, Костя сдавленно стонет.
Бывший муж трясет головой и переводит взгляд с меня на Тимура, который закрывает меня от Кости.
За широкой спиной Ардашева я перевожу дыхание и осознаю, что теперь я под защитой. Я не общалась близко с Тимуром, но мне кажется, он не из тех мужчин, которые оставят женщину в беде.
В начале коридора переминаются с ноги на ногу охранник Шмидта и водитель Ардашева — сейчас я понимаю, что, скорее всего, он еще и телохранитель.
Костя сплевывает на пол кровь, переводит взгляд с меня на Тимура и растягивает рот в кровавой улыбке:
— А я вот только сейчас понял: вы двое и раньше были вместе, да? Блять, как же я раньше не додумался! Не сложил очевидные факты! Вы ведь давно трахаетесь!
Ардашев оборачивается ко мне, будто перепроверяет, действительно ли я стою за его спиной и все слышу.
— Что ты несешь, Костя? — спрашиваю сдавленно. — Это бред.
— Мать была права: Мила не моя. Она же копия Ардашева! — Костя истерически хохочет. — А я конченый лох. Ты тварь, Саша. Трахалась с ним, залетела от него, а девку моей назвала! Ну и су-у-ука!
Костя что-то еще вопит, он явно не в себе, а я стекаю на пол, ноги подкашиваются.
Тимур смотрит на меня со странным выражением на лице. Я не могу разобрать его чувства: злость, жалость — что это? Взгляд придавливает меня к полу еще сильнее, и мне хочется попросить прощения у Тимура, хотя извиняться мне не за что, разве что за скандал.
Фоном я с ужасом думаю, что Милка и вправду чем-то похожа на Ардашева. Есть некоторое сходство. Оба темноволосые, с карими глазами.
Тимур подходит к Косте и что-то говорит ему на ухо. Тот отстраняется и заглядывает в лицо Ардашеву. Замирает на секунду, а потом с ревом бросается на него.
Завязывается потасовка, но мужчин быстро растягивает охрана, а взъерошенный Тимур поднимает меня на руки и идет в сторону выхода.
Минута — и я сижу на переднем пассажирском сиденье, а Ардашев резво выезжает с парковки.
— Что ты ему сказал? — спрашиваю Ардашева.
Он молчит, только дышит тяжело.
— Тимур. Что ты ему сказал?
Поворачивается ко мне и неожиданно растягивает рот в улыбке:
— Я сказал ему, что Мила — моя дочь.
Глава 26
Саша
— Прости, что ты сказал? — заглядываю в лицо Тимуру.
— Ты слышала.
Киваю и отворачиваюсь к лобовому стеклу.
Слышала, да. Но кажется ничего не поняла…
— Пристегнись, Саш, — спокойно бросает мужчина, и я заторможено натягиваю на себя ремень безопасности.
Все происходящее будто остается где-то внизу, а я смотрю словно со стороны, как зритель в театре. Эмоции притупились, тело такое же онемевшее, как и пару минут назад.