Спишем это на издержки.
В назначенный день я еду в салон, чтобы меня собрали профессионалы. Я бы и сама справилась, но теперь у меня есть возможность заплатить за себя.
Новое платье, непривычный макияж, прическа тоже другая.
Я выхожу из салона, и водитель Ардашева распахивает передо мной дверь автомобиля. Тимур уже сидит внутри, что-то активно печатает в телефоне.
Увидев меня, он отрывает взгляд от экрана и проходится оценивающе по моим голым плечам, бедре, видном в разрезе платья, и декольте.
— Я бы сказал, что ты великолепна, но, полагаю, это будет банально.
— А ты скажи небанально, — веду плечом.
Ардашев хитро улыбается.
— Готов поспорить, что сегодняшний вечер закончится мордобоем, виновницей которого будешь ты.
Усмехаюсь:
— А я думала, ты скажешь что-то в духе: «Твой внешний вид слишком возбуждает».
— Ах да, и у меня на тебя стоит.
Округляю глаза и в шоке смотрю на Тимура, но тот невозмутим.
— Вов, давай, — тянет руку, и водитель вкладывает в нее длинный футляр.
Ардашев открывает его. Внутри колье-змейка из бриллиантов и серьги. Комплект потрясающе эстетичен и элегантен.
— У меня же есть… — демонстрирую ему свои украшения.
— Все знают, что их подарил тебе Костя. А эти увидят свет впервые.
Не спорю. Да и надо отдать должное, комплект Ардашева больше подходит к моему наряду.
Верчусь на сиденье и поворачиваюсь спиной к Тимуру, тот застегивает на мне колье, я же вдеваю серьги в уши.
— Я верну их после приема.
— Саша, это подарок, — отрезает.
— Думаешь, я не знаю, сколько они стоят? У нас договорные отношения…
— Это не обсуждается.
Кто я такая, чтобы спорить?
— Они прекрасны. Спасибо.
Кивает благосклонно.
Когда мы приезжаем, мандраж достигает пика, но Ардашев берет меня под локоть и держит уверенно. Вспышки камер, шок на лицах собравшихся и самое главное — выражение лица Костика.
Костика и… сидящей по правую руку от него Вероники.
Кажется, сегодняшний вечер и вправду быстро закончится.
Глава 24
Саша
Костя мрачнеет на глазах, его любовница ерзает на стуле.
Издалека я вижу на ней мои серьги.
Костя подарил мне их на десятилетие брака — бриллиантовая капелька в обрамлении более мелких камешков. Вещь дорогая и, конечно, ценная для меня.
Как память, как история.
Интересно, о чем думал Костя, отдавая этой кукле мое украшение? Был ли он в себе? Или же тронулся умом, потому что, как ни крути, выглядит мерзко.
Даже, наверное, более мерзко, чем сам факт измены.
Чувствую ли я боль?
Да, наверное. Или нет. Где-то в глубине души у меня все атрофировалось, покрылось наледью, и я не чувствую того, что должна.
Мне просто противно.