Смотрю на него неверяще.
Разговор заходит в тупик.
Как можно спорить с человеком, который со всем соглашается?
— Я поеду, — поднимаюсь и откладываю мясо.
— Идем, отвезу тебя, — Тимур встает следом за мной.
— Я сама, — бросаю со злостью.
— Конечно, сама, — и как ни в чем не бывало идет за мной.
Когда мы выходим на улицу, он кладет руку мне на талию и снова усаживает как куклу.
Спорить с ним бесполезно, я это уже поняла.
Тимур подвозит меня к дому, и я выхожу на улицу.
— Саша, — зовет меня, и я заглядываю в машину, — я никогда не отказываюсь от своих слов.
Растерянно киваю и иду домой.
Глава 27
Саша
— Ну как вам, дети? — провожу рукой по столику рядом с диваном в гостиной.
Милка носится по комнатам, Федя складывает руки на груди и осматривается более сдержанно.
В этом жесте и взгляде я узнаю Костю.
Тот смотрит точно так же. Как бы мне не хотелось думать об этом, но Федька вылитая копия отца. Повадки, мимика, жесты — все напоминает бывшего мужа.
С того вечера прошло два дня, и от Кости не было ни одного сообщения или звонка, что, надо сказать, пугает меня.
Синяк на скуле я усиленно замазываю и прикрываю волосами. Не стоит детям видеть это.
— Так что, Федь?
— Честно? — косится на меня.
— Конечно! Знаешь, лучше горькая, но правда, Федь.
— Круто, мам. В деревне у бабушки и дедушки тоже хороший домик, но здесь… — обводит взглядом свою комнату.
— Сюда ты привел бы своих друзей? — вспоминаю его слова.
— Да, конечно, — улыбается, но улыбка быстро гаснет.
Квартира сама по себе хорошая, просторная. Три спальни и гостиная с небольшой зоной кухни.
Мебель современная, но вполне обычная, никакой вычурности и заоблачных цен.
— Мама, мы теперь тут будем жить? — Милка подбегает ко мне.
— Да, теперь это наш дом. Тебе нравится?
За последние месяцы я достаточно потаскала своих детей по чужим домам и съемному жилью. Приятно осесть на новом месте.
— Мне нравится! — Милка подпрыгивает. — Это будет моя комната?
— Да, доченька.
— А папа когда к нам приедет? — доверчиво смотрит на меня.
Я бросаю взгляд на Федю, но тот отводит глаза, а потом и вовсе уходит к себе.
— Милка, мы с папой больше не будем жить вместе.
— Почему? — смотрит внимательно и доверчиво.
— Потому что мы приняли решение жить отдельно, — произношу придуманную заранее фразу.
— Вы больше не любите друг друга? — уголки губ дочери ползут вниз.
— Мы… зато мы любим вас! — наигранно улыбаюсь, а внутренний голос ругает: «Ай-яй, Саша, и не стыдно тебе врать?! У Кости нет никакой любви к Миле».
Старательно перевожу внимание дочери на ее собственную комнату, новую мебель, кое-что из игрушек. Обещаю ей поход в кино и мороженое, лишь бы она снова не вернулась к теме отца.