— В центральном парке? Я неподалеку, сейчас подъеду заберу вас. Если ты, конечно, не против.
— Не против.
Ардашев — оригинальный мужчина. А может, мне просто так кажется. Ведь кроме Костика я других мужчин и не знала.
Тимур как две полярности. То холодный, собранный и даже отстраненный, то такой, что… кажется, прямо сейчас завалит меня на стол и покажет небо в алмазах.
Какая из его масок настоящая, я пока не поняла.
Когда к выхожу из парка подъезжает машина Тимура, я подхожу ближе и помогаю дочери сесть назад, пристегиваю ее и сама сажусь рядом.
— Привет, — Тимур оборачивается и смотрит на Милу.
— Привет, — она сразу же начинает стесняться.
— Какая красивая у тебя шляпка.
— Это мама купила.
— Я Тимур, — протягивает руку, и она вкладывает свою ручку в его.
— А я Мила.
Детская ладонь тонет в огромной лапище Ардашева. Тимур раскрывает руку и смотрит на ее пальчики. Замирает на секунду, потом снова сжимает ладонь.
— Какой красивый камешек. Сама нашла?
— Да, — смущается Милка. — Хотите, я вам его подарю?
Дочь смотрит в глаза Тимуру с надеждой. А я думаю о том, что, конечно, для полного счастья серьезному Ардашеву не хватает камня из парка.
— Хочу, — отвечает он, а я выгибаю бровь: вот, значит, как? — Буду хранить его!
Дочь отдает свой подарок, и Тимур демонстративно прячет его во внутренний карман пиджака.
Глава 23
Саша
— Федор, с кем из родителей бы ты хотел остаться?
Я с грустью выдыхаю.
— С мамой.
Резко поднимаю лицо и смотрю на сына.
Я не ослышалась? Это не игра моего воображения?
Костя смотрит на Федора тяжелым взглядом, но выбор сына будто бы не сюрприз для него.
Милка тоже остается со мной. Как Костя и говорил, воевать за дочь он не будет.
Когда мы выходим на улицу, я перехватываю сына.
— Федь, что случилось?
— А что? — спрашивает с претензией. — Ты не хочешь, чтобы я жил с тобой?
— Федька, да ты чего? Знаешь, как я рада? Но я должна понимать: у вас с отцом что-то произошло?
В этот момент выходит Костя, идет к нам.
— Саша, можешь оставить нас? — просит прохладно.
Я киваю и отхожу. О чем они говорят, я не слышу, но вижу хорошо. Разговор короткий и напряженный. Костя кладет руку на плечо сына и сжимает, потом кивает мне и уходит.
— Федь, — становлюсь перед сыном.
— Все нормально.
— Федя!
— Ну что, мам? Что ты хочешь от меня?! — срывается.
Так и не получается ничего выведать, и мы уезжаем домой.
Нас с Костей официально развели. Деньги он мне отдал не все. Сумма большая, вернуть ее за один раз нельзя, так что на руках у меня пока что половина.
Которая уже лежит на другом счете. На собственных ошибках я учусь быстро.