— Накладка… — повторяю болванчиком.
Это не накладка.
Это удар. В спину. С ноги.
Я с Костей с двадцати лет. Сколько всего у нас было, боже… через что мы прошли вместе. Съели вместе не один пуд соли. Осилили долгий путь в развитии бизнеса, встали на ноги. Вместе.
Ночевали на работе, экономили на всем.
Федькой я забеременела незапланированно. Ничего, жили. Поднимали его и поднимались сами. Берегли каждую копейку, пока наконец не стали нормально зарабатывать.
Семья Кости, как только узнала, что он связался со мной, по словам свекрови, деревенской лимитчицей, отвернулась от сына.
Вернее, поставила ему ультиматум: деньги или я.
Костя выбрал меня даже не раздумывая. Отказался от каких-то благ. Взял все в свои руки. Открыл продуктовый магазин. Потом второй, третий.
Он занимался налаживанием связей с поставщиками и закупками, я — кадрами и вела бухгалтерию.
Сейчас у нас сеть розничных магазинов, собственная торговая марка. Территория покрытия небольшая, но мы растем…
Мы…
А можно ли так сказать теперь про нас?
В общем, когда родился Федор и стало понятно, что у нас не примитивная интрижка, его родня возобновила общение с Костей. Меня же… меня скорее терпели.
— Кто такая эта Ника, ты знаешь? — голос Юли вытаскивает меня из мыслей.
— Ника? Нет, не знаю. — Ума не приложу.
— Может, секретарша?
— Нет, секретарю Кости под пятьдесят. Ее не Ника зовут.
Костя ни разу не упоминал это имя.
— Что будешь делать? — спрашивает Юля аккуратно.
Что я буду делать?
Шестеренки в голове не крутятся совсем. Там только скрип.
Сердце отказывается верить в происходящее, а мозг вопит о том, что это не может быть ошибкой. В каждой фразе Кости все было ясно и понятно, никакого двойного дна.
И слова о любви звучали отчетливо, даже слишком.
— Не знаю, Юль, — шепчу, глядя на дочь, скатывающуюся с горки. — Не знаю.
— Сань, мне на работу ехать надо, — Юля смотрит на часы. — Я только на час отпросилась.
— Конечно, Юль. Прости, что ты стала свидетелем…
— Чего?
Свидетелем моего позора.
А ведь я даже не придала значению его отстраненности. Занят на работе, много дел… я все понимала и не доставала мужа лишний раз.
Выходит, надо было лезть в душу, выискивать, добиваться правды.
Или все-таки я что-то не так поняла? Ну мало ли?
Дура ты, Сашка. Дура дурой.
Подруга уезжает. Я забираю Милу, и мы едем домой. Никак не могу найти себе места.
Включаю дочери мультики, а сама закрываюсь в спальне и потрошу вещи мужа. Проверяю на наличие каких-то улик, возможно чужих вещей или пятен на рубашке, но все выглядит как обычно.
Ничего предосудительного, никаких намеков на то, что у мужа другая.