— Этот вопрос тебе лучше задать папе.
— Я задавал, — удивляет меня сын.
— Ответил?
— Не-а. Скажешь мне, почему так?
Поджимаю губы. Я не хочу выливать все это на сына, но и оставлять его без честного ответа тоже не хочу.
— Папа и бабушка Ида думают, что Милка не их.
— Это как?
— Они почему-то считают, что у Милы другой папа, — на последних словах мой голос прерывается.
— Но… — Федя быстро моргает и облизывает губы. — Почему?
— Потому что она не похожа на них. Ни внешне, ни поведением. Потому что она не такая, как им надо, слишком взбалмошная, да и с пальчиками у нее проблема.
— Мам, — сын до сих пор растерян, — а Мила, ну… она от папы?
Подхожу к сыну и кладу руку ему на плечо, притягиваю к себе, обнимаю:
— Федя, я клянусь тебе — твой папа также и отец Милы. У вас один папа и одна мама. Да, она другая. Не похожая ни на кого, к тому же у нее проблемы с пальчиками. Но это не значит, что она… она…
— Я понял, мам, — сын выдавливает из себя улыбку. — Спасибо, что сказала мне.
Киваю.
Он отходит от меня:
— Знаешь, мам, я, наверное, папе напишу, что у меня сегодня не получится с ним увидеться.
Замираю, неверяще смотря на сына.
— Я к бабушке с дедушкой пойду. И Милку с собой возьму.
Тело мое становится непослушным, неподвижным.
Я пытаюсь переварить услышанное, но это сложно.
Когда дети уходят из дома, я съезжаю на пол и реву.
Слезы льются и льются непрекращающимся потоком, не переставая, и я никак не могу их «выключить». Мой большой мальчик. Проницательный и внимательный. Понял все.
Поверил мне.
И встал на мою сторону.
Естественно, это разозлит Костю, даже, вероятно, он придет ко мне ругаться, кричать и рассказывать о том, что я настраиваю сына против него.
Весь день я жду, что вот-вот распахнется дверь и муж вихрем ворвется в мой дом, чтобы разрушить тут все, но Костя так и не появляется. Даже не звонит мне.
Может, уехал?
В единственной гостинице нашего города у меня работает бывшая одноклассница, и, в принципе, можно попробовать разузнать, уехал Костя или нет, но я решаю не пороть горячку.
Ближе к вечеру воскресенья я более-менее успокаиваюсь.
Сплю тревожно. Мне постоянно снится, что моих детей хотят украсть, и наутро просыпаюсь разбитая.
Утро не задается. Все валится из рук, ко всему прочему еще и Милка сопливит, поэтому я пишу воспитательнице, что в детский сад дочь не придет, отправляю ее дальше спать, а сама тихо пробираюсь в комнату сына, бужу его.
— Федь. Федя… сынок.
Сын не реагирует. Наверное, снова до полуночи сидел в телефоне.
— Чего, мам? — еле-еле открывает один глаз.
— Побудешь с Милкой сегодня? У нее сопли, я оставила ее дома.