— Ты мелочная скотина, Костя.
— А ты сука, — цедит. — Не стыдно было в любви мне клясться?
— Не стыдно, Костя, — произношу хрипло. — Тебе же не было стыдно притащить на всеобщее обозрение свою любовницу.
— Она здесь в качестве моей помощницы. Тебе ли не знать, что на таких приемах часто решаются деловые вопросы.
Это действительно так. Только вот отчего-то все здесь оказались в курсе, кого Завьялов трахает.
— Что ж ты свою пятидесятилетнюю Оксану не позвал с собой? — выдаю усмешку. Сама же нахожусь на грани срыва. — Готова поспорить, она более профессиональна, чем твоя Ника. И в деловых вопросах более подкована. Или с недавних пор тебя интересует другого рода профессионализм?
Намекаю на сцену, которую застала в кабинете.
— Все присутствующие в курсе, кем тебе приходится твоя спутница, Костя. А ты идиот, если не понимаешь этого. Мне просто интересно — как давно ты трахаешься на стороне? И ведь не только с Никой, но с другими?
Костя не оскорбляется от моего вопроса, только смотрит мне в глаза, даже не думая опустить взгляд, а потом и вовсе произносит со злостью:
— Давно, Саша, — и мерзко улыбается. — Как ты забеременела и осела дома, так я и начал трахать других.
Меня аж трясет. Мандраж жуткий. И сразу к горлу подкатывает ком. Даже сидя дома, я старалась выглядеть хорошо. Ухаживала за собой, носила красивую одежду.
Этот факт как вскрывшийся нарыв. Очередной плевок любимого мужа мне в спину. Боже, да когда это закончится?
Костя все видит, все мои эмоции считывает.
— Представляешь, я трахал их, а потом приходил домой, к тебе, — и снова выдает улыбку.
Замахиваюсь, бью Костю по роже.
— Какой же ты мерзкий.
На щеке бывшего мужа красуется след от моей ладони.
Костя перехватывает мои руки и вжимает меня в стену:
— Ты не лучше, Саша. Едва наш брак пошатнулся, так ты, как сраная крыса, побежала к другому! Да еще к кому! Как тебе под Ардашевым? Согрела его постель? Отнесла ему все мои секреты?
— Ты сам во всем виноват, Костя! И да, под Ардашевым прекрасно, — вместо улыбки скалюсь. — Лучше, чем под тобой.
Костя замахивается и бьет меня по лицу, а я не успеваю отреагировать... Боли не чувствую, но вот чувство собственного достоинства летит в пропасть.
Слезы наполняют глаза. Меня никогда не били. Костя ни разу не поднимал на меня руку, даже в самые тяжелые моменты и во время скандалов он сохранял достоинство. Мне жаль себя. Душат обида и чувство досады. За прошлое и настоящее, за себя и детей, за то, что теперь не представляю, как буду верить мужчинам.
Костю оттягивают прочь, и я могу оценить обстановку.