Я перевожу взгляд на директрису и краем взгляда вижу, что Веста смотрит на меня оценивающе, но едва наши взгляды пересекаются, как она тут же отворачивается и откидывается на стуле, прячась за широким торсом Тимура.
— Мы можем начинать? — спрашивает он, явно в нетерпении.
— Да, конечно. Хорошо было бы, чтобы присутствовали родители еще одного участника инцидента, но на данный момент их нет в стране, так что мы проведем с ними беседу позже.
Директриса поочередно смотрит сначала на Весту, затем на Федю.
— Сегодня в коридоре школы произошла драка с участием Федора и еще одного мальчика из одиннадцатого класса. Со слов очевидцев, одиннадцатиклассник грубо схватил за руку Весту, а Федор ни с того ни с сего налетел на парня.
Тимур сводит брови к переносице, я вижу, каким яростным становится его лицо. Он поворачивается к Весте:
— Кто этот сосунок? Кононов?
Веста отворачивается, Тимур берет ее за локоть, поворачивает к себе:
— Я же велел прекратить общение с ним!
— Да почему?! — выкрикивает Веста.
— Потому что твоего Вадима взяли менты, когда он бухой катался по городу, дорожных рабочих ночью сбил! Но папаша-судья его быстренько отмазал!
— Тимур Заурович, я бы попросила не клеветать… — начинает директриса, но Ардашев тут же выставляет вперед руку, останавливая ее:
— Давайте вы не будете делать вид, что я лгу? Уверен, вам известно обо всем. Не удивлюсь, если у Кононова еще вдобавок нашли что-нибудь в тачке, с таким-то батей!
Верчу в голове фамилию, она кажется знакомой. Вспоминаю, что не так давно был скандал, связанный с этой фамилией. Якобы на рабочем месте судью повязали со взяткой, а вдобавок нашли пакет с порошком.
Скандал быстро сошел на нет, его замяли, и судья вернулся на свое место.
Помню, как Костя тогда еще говорил, что наличие бабок и власти делает человека практически неприкосновенным.
Видимо, этот мальчик — сын того самого судьи.
— И ему, черт возьми, восемнадцать, а тебе пятнадцать! — рявкает Тимур.
— Папа, ты, блин, не понимаешь ничего! Он нормальный!
Веста обнимает себя руками, отворачивается, но я успеваю увидеть в ее глазах слезы.
Федя коршуном смотрит на Весту:
— Нормальный? — рявкает неожиданно в тон Ардашеву. — Он тебе чуть руку не вывернул, увезти хотел!
— Да ты-то куда лезешь? — Веста кричит на него, плачет уже не скрываясь. — Тебя кто-то просил помогать? Это вообще не твое дело! Ты кто вообще?!
— Веста! — тормозит ее Ардашев и поворачивается к Феде: — Что там было?
Федя сжимает зубы, видимо не зная, говорить или нет, а я думаю о том, что, скорее всего, сыну понравилась Веста и он решил так проявить себя перед девочкой.