Ехидно покосился на меня — я хохотнул, и дед расстроился — не получилось школяра в краску вогнать.

— От скуки все, — нашла причину мама.

— А хоть бы и так, — не расстроился Алексей Егорович и указал на гитару: — А с ней и в гостях, и в окопе жить веселее.

— Лишь бы без окопов, — поджала губки мама и попросила: — Ну, покажи, чему научился!

Я показал, нарочито неуклюже наиграв выданную мне дедом Лешей для освоения гамму.

— Ну молоде-е-ец! — умиленно протянула мама. — Попьете с нами чаю, Алексей Егорович?

— Да не, к себе пойду — хоккей начинается, — покачал головой дед, посмотрел на инструмент… — Дарю! — принял он для себя решение. — Только чтобы каждый день учился, понял? — строго нахмурил на меня седые брови.

— Спасибо, дед Леш, как стоять перестанет — верну!

— Постараюсь дожить, — хохотнул фронтовик. — Молодец! — выдал он заключение о моих личностных качествах и ушел к себе.

Мама неодобрительно покачала на меня головой, зашла за ширму, переоделась в домашний выцветший халатик, вдела ноги в коричневые тапки, и мы отправились ужинать.

— Опять посуду помыл, — укоризненно-одобрительно заметила родительница на кухне.

— Не тебе же оставлять — ты работаешь, а я дома сижу, — привычно оправдался я.

— Совсем ты поменялся, Сережка, — грустно вздохнула она, вынимая из авоськи кулек с картошкой. — Раньше никакой помощи, поговорить — только «да», «нет» и «нормально», а тут… — сгрузив овощи в раковину, развела она руками.

— Поправлюсь и буду помогать больше, — с улыбкой пообещал я ей.

— Ты уж лучше головой выздоравливай, а помочь я себе и сама могу, — попросила мама и принялась чистить картошку. — С салом пожарю сейчас, а завтра у тебя и суп будет, и картошка, — сформировала мне меню родительница. — А еще я там чай купила вкусный.

Сквозь нити авоськи была видна пачка чая с замечательным названием «Чай № 36».

— Как пишется? — Выкинув очистки в ведро, мама начала мыть картоху и ставить на плиту черную чугунную сковородку.

— Нормально, шесть страничек, — отчитался о проделанной работе. — А потом вот деда Леша от скуки спасал.

— Ты у него всему учись, — наказала мама, для весомости покачав на меня вынутым из морозилки куском сала. — Он — настоящий, не как дядя Федя.

— Уже понял, — улыбнулся я ей. — Обидел тебя наш сосед? Хочешь, отомстим?

— Какие там обиды? — cовершенно по-девичьи хихикнула мама. — Я от него ничего и не ждала. Федя хороший, просто таким, как он, быть не нужно.

— Не стану, — пообещал я, скрестив пальцы за спиной — на всякий случай.

— Обижается он на тебя, — слила инсайд родительница.