— Погоди, так это правда? — дошло до него.

— Абсолютная, — кивнул я. — Вот смотри, Фил, я тебе уже две «темы» подогнал. Хорошие?

— Очень хорошие, — не стал спорить фарцовщик.

— И ты про меня все знаешь и явно знаешь людей, которые не отдавшему денежный долг пионеру объяснят, что так делать не надо…

— Ты меня за сволочь-то не держи! — обиделся Филипп.

— Извини, — чистосердечно извинился я. — Зря я так, я от тебя, кроме добра, ничего не видел.

— Пофигу, — отмахнулся он. — Жвачку будешь?

Зажевали по примирительной пластинке, и Фил поведал:

— Денег-то я займу, не проблема, но где ты норковую шапку по госцене щас найдешь? Это ждать надо, пока «выбросят», — и смотрит на меня так хитро-выжидающе, мол, спроси.

Я и спросил:

— А у тебя есть?

— У меня все есть, — заверил он меня. — Но подороже. Извини, Серега, но это не мой товар.

— Понимаю, — кивнул я. — Сколько?

— Триста тридцать.

— Каждому? — на автомате спросил я.

— Хорошее кино, даром что совковое, — хохотнул Фил и пояснил: — Это — чисто как своему, с пионерской скидкой. Никому про это, понял?

Я подтвердил понимание кивком, и он выдал дальнейшие инструкции:

— Давай так — завтра, часика в четыре, во-о-он к тому дому подойди, — указал на ничем не примечательную девятиэтажку. — Второй подъезд, квартира 83. Постучишь вот так… — и он при помощи столба изобразил незамысловатый ритм. — Запомнил?

— Запомнил, — отрапортовал я и воспроизвел «шифр».

— Только это… — вдруг замялся он. — Ты бы попроще чего подарил. Есть отличная из кролика, польская, за сто пятьдесят. — Вытянув руки перед собой, пояснил: — Мне-то не жалко, один хрен отдашь, но норку-то с нее сразу и снимут. Дефицит страшный.

— И это — самая безопасная на свете страна, — грустно вздохнул я.

— А ты больше совкам верь, Серый, — дал он дельный совет.

— Давай кролика тогда пока, — смирился я.

— Ей же так и лучше будет, — приободрил он меня. — Ладно просто снимут, а если покалечат?

— Да, ты целиком и полностью прав.

— Ну все, до завтра тогда, — глядя куда-то за мое плечо, протянул руку Фил.

— До завтра, — пожимая конечность, обернулся и увидел ярко накрашенную, обесцвеченную перекисью, «пергидрольную» длинноногую девушку. Так вот кому «ушла» первая джинсовая юбка!

Мама еще на работе, поэтому разогрел суп с гречкой и тушенкой (мама называет такой «шахтерским»), поужинал, не стал переодеваться — нормальный костюм же — и написал родительнице записку:

«Пошел с ребятами в Сокольники. Нас будет много, поэтому не переживай».

Бродить по парку долго не пришлось — ребята не стали забираться в бурелом, разместившись на бревнах метрах в пятидесяти от «нашего» входа.