Оценили потери в живой силе — два разбитых носа, один потряхивающий головой приведенный в себя нокаутированный, сломанное ухо (повод для гордости так-то) — и в материальной части: Ваське порвали штаны.

Обратный путь в том же, «дворовом» (остальные бойцы живут в других местах Сокольников) составе был веселым — воины хвастались удалью («а я ему ка-а-ак!..»). В какой-то момент Саша обратил внимание и на меня:

— А Контора-то ни*уя че творит — двоих уронил!

— Ну, не уронил, а печень отбил, — ревниво заметил Артем.

Вася вышел вперед, повернулся всем телом и перегородил мне дорогу. Задрав кофту с футболкой, продемонстрировал кубики пресса:

— Ну-ка е*ани!

Пожав плечами, е*анул — разумеется, безуспешно.

— Да х*йня, — смыл Артем гордую ухмылку с его лица. — Удар, которого ждешь, и «нежданчик» — это прямо разные удары.

И, подтверждая свои слова, пробил по пузу совсем не ожидавшего такой подлости Василия.

— У*бок! — простонал сложившийся пополам пацан под дружный гогот окружающих.

— Ребят, мне надо вон с тем человеком поговорить, — указал я на вразвалочку куда-то бредущего Фила, одетого в классическую джинсу.

— Подождать? — порадовал вопросом Саня.

— Не, это надолго. Пока, было весело!

— Ну смотри, мы, если что, в Сокольниках будем, ориентируйся на бабий смех и гитару, — пригласил меня лидер на настоящую, «взрослую» тусовку.

— Приду, — пообещал я, охотно подчиняясь зову гормонов — если лидер стаи приглашает с ним гулять, младшая особь не может себе позволить отказаться.

Быстро пожав руки соратникам, побежал догонять фарцовщика.

— Фи-и-ил!

— А, Серый, — вполне радушно поприветствовал он меня, поручкались.

— Займи триста советских денег, — попросил я.

Фил заржал:

— Ни*уя себе пионеры пошли.

— Мама очень мечтает о норковой шапке, — пояснил я. — Не говорит, но я-то вижу, на какие страницы своих журнальчиков она мечтательно вздыхает. Я тебе отдам — в начале октября гонорары придут, там минимум «полторашка».

— Напечатают-таки? — с искренней улыбкой — рад за меня — спросил Фил.

— В «Литературке» уже есть, — заявил я. — Под маминой фамилией.

— Ну-ка! — схватив меня за локоть, подтащил к киоску «Союзпечати» и купил свежую «Литературку».

— С. В. Ткачев, «Погода в доме», — огласил он вслух.

Заменил «Господи помилуй» на нейтральную «затычку». Песня не пострадала и приняла идеологически безобидный характер.

— Это Зыкина петь будет, прикинь! — похвастался я.

— А че не Магомаев? — не поверил он.

— А он другое споет, когда мы с Александрой Николаевной Пахмутовой решим его облагодетельствовать.

Фил заржал.

— А ты маме позвони, спроси — вру я или нет. А потом к нам в квартиру набери. Как думаешь, деда Леша будет врать, что у нас Пахмутова в гостях была?