Из поездки, думаю, привезу роман (на «Эрике» печатается быстрее и легче, так что минимум треть набить успею) «В списках не значится» — в моей библиотечной карточке куча записей из читального зала и абонемента с «Брестскими» исторически-документальными книгами. Мальчик серьезно готовился, вообще-то, вон сколько монографий освоил и частично законспектировал.

Покинув такси, перебрались в Ту-134, и деда Леша спросил:

— Как тебе новый папка-то?

— Нормальный вроде, — пожал я плечами. — Улыбчивый, шутить любит, манеры хорошие.

— С отцом-то не знакомил еще? — спросил дед про Самого.

— Пока нет, но ходят слухи о совместной встрече Нового года, — улыбнулся я. — А главное — мама прямо вся цветет.

— Это она давно уже, — отмахнулся дед. — Из-за тебя все, Сережка. Но мужик в семье тоже лишним не будет — шутка ли, почти тридцатник девке, а замужем не была.

— Через одного у знакомых то алкаш, то бля*ун, то вообще кухонный боксер, — вздохнул я, основываясь на опросах знакомых ребят. — Невольно задумаешься — а нужен вообще такой?

— Вот и Наташка мне всю жизнь так же. Боится, — кивнул он.

— Но теперь вроде повезло — дождалась вот. Сейчас с книгами разберусь, учебник по сценарному мастерству освою и кино про это сочиню — «Москва слезам не верит» назову.

— Хорошее название, — оценил дед Леша и продолжил рассказывать о своем друге. — Участковым работает, но ты не думай — не как эта наша гниль, а нормальным.

— «Наш» уволился еще в конце лета, — поделился полученными от прокурора инсайдами я. — Не выдержал груза совести, получается.

— Осталось, значит, внутри мужское, — одобрительно кивнул дед.

— Полностью в моих глазах реабилитирован — особенно если учитывать, как много всего нам дал Кисловодск.

— Никогда не угадаешь, где найдешь, где потеряешь.

Вот поэтому послезнание — это хорошо.

— А фильмы после Сталина похорошели, — внезапно признал дед. — Человека хоть показывать начали, а то не кино смотришь, а агитку. Оно, конечно, в то время и правильно было, но теперь-то уж так лезть побоятся, можно людям уже и пожить нормально дать.

Дадим, дед Леш! Обязательно. Только «парад» под мою команду перейдет, и сразу все дадим!

— Только вот глаза у героев тускнеть стали, — продолжил дед. — Вот ты «В огне брода нет» смотрел?

— Смотрел, — кивнул я. — По телевизору показывали.

— И это у них — про любовь, — назидательно поднял палец дед Леша. — Вот с такими рожами, в слякоти — и любовь! Не знаю, о чем там наверху думают, но я бы такое снимать не давал — это что за кино, если ты с работы пришел за*банный, а на экране — тоже все за*банные? Это значит, Сережка, надежды у людей не осталось да веры в свою правоту.