Я покивал, усвоив мудрость предков.

— А теперь, из-за Дубчека этого е*аного, гайки, поди, опять затянут — будем на страду смотреть и рекордную выплавку чугуна, — вздохнув, совершенно логично предположил он.

— А еще — на жутко высокохудожественные самолюбования условного Тарковского своим богатым внутренним миром, — добавил я.

— «Иваново детство» хорошее, — ответил дед.

Жена деда Леши дама интеллигентная и выписывает журнал «Искусство кино». Но про «глаза тускнеют» — это он поразительно точно заметил: про такое в журнале не пишут, это нужно самому отсмотреть и отрефлексировать. У меня бы, например, фиг так получилось.

— Здравствуйте, извините, а вы, случайно, не Ткачев? — отодвинув от своего лица свежую «Пионерку», спросила сидящая через проход от нас тетенька лет тридцати.

— Ткачев, — не стал я секретничать.

— Ничего себе! А я тут как раз ваше интервью читаю, — она с улыбкой продемонстрировала маленькое, снабженное моей фоткой на фоне школы с «Юностью» в руках интервью всего на полосу — все, что «Пионерская Правда» смогла мне выделить. — А вы не распишетесь? — протянула мне газетку.

Жутко приятно!

— С огромной радостью, я только начинаю быть писателем, поэтому общественным вниманием пока не избалован, — поделился я чувствами с женщиной. — Вас как зовут?

— Галя! Галина Андреевна.

Жаль, что не Леонидовна с фамилией Брежнева. Но какие мои годы?

— «Сотворен Адам из глины. Что ж касается Галины, говорю при всем народе: материал здесь благороден», — аккуратно вывел я, расписался и вернул газету.

Дама прочитала, хихикнула, полыхнула щечками и поблагодарила. Фигово быть маленьким — вот таких Галин из «благородного» материала натурально толпы, и все любят поэтов-писателей. Ну уж нет! Беспорядочным половым связям — бой.

Интервью у меня взяли в последний день перед каникулами. Строго шаблонное — кто, откуда, как дошел до жизни такой, какие дальнейшие планы. Не удержавшись, вкинул «теорию освободившейся памяти». Удобно же! И как это проверять без сыворотки правды в подвалах Лубянки?

— А вы правда ничего не помните? — округлив голубые глазки и приоткрыв от любопытства ротик, спросила Галина.

— Лучше на «ты», я же еще маленький, — улыбнулся я ей. — Ничего, но оно того стоило!

Почуяв интересное, подтянулись и навострила уши и львиная доля остальных пассажиров — интеллигентный в СССР народ и «Огоньки» с «Литературками» выписывает охотно. Не без внутреннего смущения ответив на вопросы про «творчество (ах!)», переключился на анекдоты и юморески, развлекая народ до самого приземления в аэропорту Калининграда.