— Повезло тебе тридцатого августа успеть родиться! — улыбнулась. — Родись ты после пятнадцатого сентября, пришлось бы в первый класс в восемь лет идти. — И спросила: — А ты школьную программу помнишь?

— Помню, но немецкий как корова языком слизнула, — развел я руками. — Мама принесла мне пару самоучителей, постараюсь освоить заново хотя бы на троечку.

— Моя подруга преподает немецкий на дому, — предложила репетиторские услуги классная руководительница.

— Мама говорила, но я сначала сам попробую, — отказался я. — Алфавит уже выучил! — похвастался достижениями.

А чего мне, с абсолютной памятью? Открыл, «сфотографировал», и все — уже в голове. Мне теперь секретные документы лучше даже мельком не показывать — «развидеть» уже не получится.

— Ну, если что, мой номер у вас есть, — проявила она понимание и достала из сумочки тетрадку. — Я тебе ее не отдам, — заявила она.

— Потому что понесете дальше? — с улыбкой предположил я.

— Именно! Я в районо пойду, но только ты обязательно продолжение пиши.

— А вот, дописал вторую вчера, — выдал классной руководительнице вторую тетрадь.

— Только, Сережа… — Она замялась. — Тебе точно мама не помогала?

— Совершенно точно! — покачал я головой. — Если хотите, прямо сейчас займусь третьей тетрадкой.

— Я тебе верю, но лучше проверить, — согласилась она.

Делать нечего — уселся за стол и начал возить карандашиком по бумаге. Карандашом удобнее, стер и исправил, если что не так. Прошло минут сорок, когда Антонина Петровна сочла эксперимент успешным. Ознакомившись с содержимым, убедилась, что это то же самое, и пообещала позвонить, когда у нее будут новости. Науськанный мамой, подарил ей на прощание шоколадку — за суету, так сказать.

Не желая проблем, честно засел за немецкий.

— … Ду… Ду хаст… — отложив «впитанные» самоучители, с гитарой валялся на диване.

— Шпрехен зи дойч? — весело спросила мама, входя в комнату.

— О, я! — подтвердил я.

— Я в школе тоже его учила, — по-немецки сообщила родительница.

— А я вроде вернул и еще добавил сверху, — выговорил я на том же языке.

Акцент придется долго вытравливать, но так даже лучше — добавляет хоть какого-то реализма.

— А что за песня? — спросила она.

— Да так, балуюсь, — отложил я инструмент. — Антонина Петровна…

— Отнесла книгу в районо, — кивнула она. — Знаю! Только ты теперь ни в коем случае не бросай.

— Не брошу, — заверил я ее.

Будто у меня занятий много!

— Ну-ка давай проверим наш немецкий, — подхватив самоучитель, мама приземлилась рядом.

* * *

Выйти из дома первый раз я решился первого августа. Ребра не беспокоили уже почти неделю, и я старательно откладывал этот момент как мог, но теперь нужно ехать делать рентген. Действо состоится в Детской городской поликлинике, к которой я «прикреплен». Идти совсем недалеко — буквально пяток кварталов. После облучения взявшая отгул мама поведет меня в пресловутое районо — пить чай с Антониной Петровной и важными тетеньками: «Миша Добрин» им понравился, поэтому будем решать, что делать дальше.