У входа нас встретил дымящий папироской Полевой, красноглазый и морщащийся на неяркое ноябрьское солнышко.

— Здравствуйте, — поручкались.

— Сейчас пойдем, — стряхнул пепел в урну классик. — Только Михаила Александровича дождемся.

За забором припарковалась «Волга», и из нее выбрался не такой уж и пожилой, шестидесятитрехлетний, во всех смыслах высоколобый классик советской литературы.

— Очень интересные ощущения испытываешь, когда видишь перед собой того, кого проходят в школе, — пока Шолохов энергично топал к нам, поделился я эмоциями. — Что-то вроде щенячьего восторга. Неловко даже как-то.

— Это пока, а потом будешь с нами водку запросто пить, — подмигнул мне Полевой, выкинул окурок, и мы пошли навстречу классику.

Поздоровались, я был награжден великодушным кивком и рукопожатием, а Судоплатов-младший — припечатан:

— Похож.

На этом процедуру знакомства сочли успешно завершенной и пошли внутрь.

— Готовься, начинающий писатель Ткачев, сожрут тебя теперь наши акулы, — начал запугивание Михаил Александрович.

— А я в ЦДЛ не пойду, поэтому они меня никогда не найдут, — улыбнулся я.

Полевой с Шолоховым хохотнули. Последний одобрительно хлопнул меня по плечу:

— Фельетонист!

Воспользовавшись моментом, адаптировал анекдот про сифилитика и филателиста, переиначив в «фельетониста». Теперь хохотнули уже все трое, и мы зашли внутрь. Вот здесь казенщины намного меньше, упор сделан на уют и дизайн «под старину». По ковровой дорожке дошли до двери, и Полевой, открыв, кивнул заходить.

Тараны у нас вперед, поэтому пропустил Шолохова и повел бледненького дядю Толю за ним. За столами — атас! На книжках этих солидных, сурово взирающих на меня дяденек я вырос, особенно — на книжках улыбающегося мне Николая Николаевича Носова, и совсем не рос на книжках уважаемого Первого секретаря Константина Александровича Федина, которого не читал. Надеюсь, знание его текстов в требования к будущим членам не входит. А вот и Пахмутова — сидит в окружении незнакомых, не менее суровых дяденек и знакомого мне по фоткам из интернета нынешнего секретаря правления Союза композиторов СССР Щедрина Родиона Константиновича.

Кажется, я начинаю понимать.

— Здравствуйте, уважаемые товарищи! — отвесил им фирменный пионерский салют.

— Здравствуйте, — буркнул Судоплатов.

— Здравствуйте, Анатолий Павлович, присаживайтесь вот сюда, пожалуйста, — твердой руководительской рукой указал Федин отчиму на свободное место в «ножке» образованной столами буквы «П», а мне велел встать перед центральным столом.

Константин Александрович встал, откашлялся: