— Во-во! — одобрил он, нацедил себе стопарик. — Давай, Сережка, за Сталина!

«За Сталина» я был не против, и мы выпили. Ветеран сморщился, подобрал с тарелки бутер, откусил, сморщился еще сильнее. Прожевав и проглотив, вернулся к основной теме:

— А теперь — вообще вон какой ху*ней пичкают. Это же не консерва, а наказание! — Хохотнув, ехидно меня обнадежил: — Рыбный день-то, поди, забыл? Ничего, в школе минтаем полакомишься!

И так он это произнес, что мне прямо поплохело.

— А вы откуда знаете, чем в школе кормят? — попытался я купировать зарождающуюся фобию.

— Так я же ветеран, нас по школам постоянно водят, — поделился он особенностями досуга, даванул взглядом бутерброд, горько вздохнул и нацедил себе еще стопарик со словами: — Не выбрасывать же.

Уже без тоста «намахнул» стопарик и в два мощных укуса уничтожил остатки бутерброда.

— А зачем вы такое покупаете, если вам не нравится? — поинтересовался я.

— Бабке моей нравится. — Аккуратно прикрыв паштет крышечкой, он убрал его в холодильник, достав взамен банку кильки в томатном соусе, продолжая объяснять: — А я вот каждый раз пробую — вдруг лучше стал? Х*й он лучше станет! — Издав этот полный безнадеги вздох, дед пробил крышку кильки ножом. — А вот это Брежнев хорошо придумал, вкусная консерва! Будешь? Ту не предлагаю, ты уж извини! — хохотнул.

— Буду! — разохотился я.

Дед Леша выдал мне ножик, которым я отрезал хлеба, и вилку, которой полагается делать все остальное.

— Бог троицу любит, — буркнул дед и накапал себе еще. — Ну и будет! — Завинтил крышечку и убрал бутылку на место. — Всегда меру знать нужно, — выдал мне ценный жизненный урок. — Так вот ты мне скажи, Сережка, что еще удумают? — кивнул он на холодильник.

— Сверчка! — приоткрыл я перед ним завесу будущего.

— Какого еще, б*ядь, сверчка? — удивился дед.

— Обычного, стрекочет который, — пожал плечами я. — Выращиваешь в специальном резервуаре — тонн по пять пускай будет…

— Пять тонн сверчка? — удивился он еще сильнее.

— А чего мелочиться? Народу же много! — пояснил я. — Ну и вот, потом раз — всех уморил, высушил, в муку смолол и добавляй хоть куда — чистый белок.

— Ты только нашим е*аным рационализаторам такое не рассказывай! — попросил он меня.

Перекусив, сходил в комнату и принес дедовскую гитару — днем-то вернуть не успел, поторопившись погулять с Танечкой-лапочкой.

— Что, стоять уже перестал? — гоготнул поддатый дедушка.

— Не, мама решила, что мне свой инструмент нужен, — покачал я головой. — Вот и возвращаю! Спасибо! Я еще и в ДК записался.

— Ну-ка показывай, чему научили, — приказал дед Леша.