— Страшно, — вздохнула тетя Тоня. — И комнату отберут, а он один черт в ней жить и останется! Ну смысл от такого развода, Наташа?

— Твоя жизнь, Тонь, — наделила ее мама правом выбора. — Но, если решишься, знай — я помогу, чем смогу!

Наживка заброшена, будем ждать поклевки.

По случаю субботы у комиссионки тусовалась очередь. Я расстроился — стоять нам здесь до самого вечера. К счастью, когда я после выписки решил, что никакого «блата» нам не светит, оказался не совсем прав, потому что мама целеустремленно провела нас за здание и постучала в черный ход.

— Я от Фила! — шепнула она открывшей дверь женщине в советском офисном наряде и что-то сунула той в руку.

«Что-то», ха!

— Проходите! Таким гостям мы всегда рады! — расплылась женщина и по темному коридору провела нас в «закрома», где пояснила: — Это все новое, в зал пока не выставили. Вовремя вы пришли!

«Новое», видимо, следовало понимать как «недавно принесли», потому что «секондовское» происхождение некоторых экземпляров прямо-таки читалось. Не лохмотья, конечно, — их в комиссионки не принимают, а нормальное, аккуратно носимое б/у.

— Нам бы ботиночки, — указала мама на нас с Таней.

— Есть! — обрадовала женщина. — Вот тут! — И она подвела нас к здоровенному ящику с обувью. — Все для школьников.

— Как тебе? — спросила мама, демонстрируя черные тупоносые туфли на шнурках. — Чехословацкие!

— Нормально вроде, — пожал плечами наслаждающийся давным-давно забытыми ощущениями формата «мама ведет тебя на рынок» я.

— Примерь-ка! — отдала команду родительница.

Примерил.

— На полгода должно хватить, — прикинул объем оставшегося свободного пространства.

— Я не то спрашивала! — с улыбкой пожурила меня мама. — Я спрашивала: как тебе?

— Ценник бы узнать сначала! — направил я ее на путь истинный.

— Сорок рублей! — огласила стоимость работница комиссионки.

— Не нравятся! — притворно цокнул я языком. — Вот тут, смотри… — снял ботинок и попытался согнуть его на девяносто градусов.

— Тридцать! — не выдержала такого надругательства продавщица.

— Теперь нравятся! — улыбнулся я маме.

— Берем! — решила та.

Параллельно Тане выбрали черные туфельки той же страны-производителя, но за двадцать пять — из-за маленькой царапинки на носке.

Далее мне подобрали две пары брюк — черные и серые, производства Болгарии. Цена за обе пары — пятьдесят восемь рублей. Потребуется немного их доработать, но маму это не пугает. Тане купили чехословацкую же юбку под школьную форму, две пары колготок, клетчатое пальто…

— Ну-ка иди сюда! — позвала тетя Тоня залипшую в проигрыватели дочь и показала ей фиолетовый комплект нижнего белья.