В канцтоварах набрали копирки, папиросной бумаги и пару запасных лент для «Москвы». Все еще не ощущаю дефицита! Помимо этого, закупили на нас с Таней тетрадок, карандашей и перьевые авторучки (жутко неюзабельное дерьмо, как по мне, но придется привыкать, шариковых пока не завезли).

— Ой, Наташка, удружила так удружила! — благодарила маму соседка по пути домой. — Будет теперь моя куколкой ходить!

— Сама заработала, сама ходить и будет! — подмигнула мама девочке Тане.

Та покраснела и приняла гордый-прегордый вид.

* * *

В Кисловодск самолеты не летают, поэтому прибыли мы в курортный город Минеральные Воды. Добравшись до привокзальной площади, перекусили чебуреком. До места не добрались, но вид уже отличный — кругом покрытые деревьями горы, свежий даже по сравнению с нынешней Москвой воздух и теплое, но нежаркое августовское солнце.

Мимо занятого нами дощатого столика прошла компания смуглых аборигенов — они наградили наряженную в красное клетчатое платье, шейный платочек и шляпку маму коллективным «вах!»'ом. Родительница гордо не обратила внимания, но было видно, что ей приятно.

Подавив откуда-то вылезшую детскую ревность, отвесил маме комплимент:

— Ты у меня очень красивая и молодая!

Мама порозовела:

— Чего это ты?

— И, будучи красивой и молодой, имеешь право на личную жизнь. Если ты кого-нибудь встретишь, я не против ночевать в санатории один какое-то время.

— Этих «встречать», что ли? — фыркнула мама, кивнув на скрывающуюся за углом компашку.

— А если вдруг найдется хороший мужчина, я буду совсем не против, если ты выйдешь за него замуж, в дальнейшем подарив мне братика или сестренку.

— Я запомню! — улыбнулась мама.

А чего это так вымученно? И что это за тоска в глазках?

— Я у тебя — первый и останусь единственным? — прямо в лоб спросил я.

Мама выскочила из-за стола и кинулась меня обнимать:

— Ну и что, что единственный? Единственный — значит неповторимый! Я тебя никогда ни на какого мужика не променяю, Сережка!

Понимаю — все-таки очень рано меня родила. Жалко Наташу.

— Но погулять я все-таки схожу! — шепнула она мне на ухо.

— Обязательно сходи! — выдал ей сыновний наказ.

Доев чебуреки, погрузились в автобус и спустя полтора часа очень приятного вида за окном прибыли на Кисловодский автовокзал. Вечерело, поэтому на улицах прибавилось народу, и летящие в спину маме «вахи» и их разноэтнические аналоги начали поступать бесперебойно.

Путь наш лежит к санаторию имени Г. К. Орджоникидзе — его монументальный комплекс прямо над нами, на горе, и к нему из города ведет огромная лестница в античном стиле. Античности здесь вообще хватает — очень много колонн и мрамора. Красиво — жуть!