Быстро отвернувшись, сделал вид, что туплю на пишущую машинку марки «Москва», но успел заметить, как Таня густо залилась краской. Милаха! А бельишко хорошее, симпатичное, я бы через годика два такое с нее снял. Мое внимание к машинке мама сочла толстым намеком, поэтому, пересчитав деньги после покупки дамских босоножек за тридцать пять рублей и осенней куртки мне за двадцать пять — тоже немножко покоцанная, но мама поправит, — решительно кивнула на «Москву»:

— Хорошо работает?

— Да, можете проверить, — предложила продавщица, воткнув в машинку лист бумаги.

«ГОВОРИМ ЛЕНИН — ПОДРАЗУМЕВАЕМ ПАРТИЯ!» — набил я тестовый текст. Мама фыркнула и взяла дело в свои руки, отпечатав все литеры в двух видах — прописной и строчной.

— А почему тут буквы «Ё» нету? — спросил я.

— Потому что с буквой «ё» в три раза дороже, — нейтрально ответила продавщица.

— Каждый русский человек носит букву «ё» в своем сердце, значит, на клавиатуре иметь ее не обязательно! — сразу же заявил я маме.

— Если хочешь «ё», будет тебе «ё»! — щедро предложила она. — Лучше дома сиди, книжки сочиняй, чем не пойми где шляться!

Ох уж эти мамы — не сильно-то я и шляюсь.

— Не, эту покупаем! На курорт возьмем! — приподняв машинку — тяжеловата, но я осилю, — придумал план.

— Возьмем! — решила мама и рассчиталась.

К этому моменту семья соседей потратила все деньги, поэтому мы поблагодарили тетеньку-связную и, довольные, с обновками покинули советский ломбард. Я пер машинку — в деревянном футляре ее вес увеличился килограмм до семи, но нагружать маму прямо совестно. Обошлась, к моему удивлению, всего в полторы сотни рублей — я думал, машинки от косаря и выше стоят.

— Ну все, Сережка, ты теперь прямо настоящий писатель! — умилялась по пути к универмагу — нам нужно в канцтовары — тетя Тоня. — Только ты со сказками не торопись, ты лучше про войну напиши! Вот поговори с дедом Лешей и напиши, тебя сразу и напечатают!

А мысль-то неплохая! Дед Леша про войну рассказывает коротко, неохотно и, как я подозреваю, общеизвестные полуправдивые байки (потому что три четверти их я могу рассказать по памяти и сам), но оно мне и не надо — книг в голове немеряно! Вот в санатории и займусь. Там же найдется ветеран-другой? Зачем такой санаторий, если туда фронтовиков не возят?

— Это ты хорошо придумала! — похвалила соседку мама. — Про войну сколько ни пиши, все равно мало будет. Ты подумай, Сережка, глядишь, и сработает!

— Подумаю! — пообещал я. — Спасибо за дельный совет, теть Тонь!

— Книжка с автографом с тебя! — подмигнула она подбитым, старательно замазанным пудрой глазом.