— И немножко драматург, — скромно шаркнул я ножкой по ковру.

— Человек-оркестр, стало быть, — мягко засмеялся Хиль и обратился к женщине: — Александра Николаевна, Николай Николаевич, вы же знаете — я к вам всегда с огромной радостью в гости прихожу, но у меня через три часа запись на «Мелодии»… — с извиняющейся улыбкой развел он руками.

— Успеем, — заверила его композитор, усадила Хиля с мужем на диван и посмотрела на меня. — Сережа, отпустим Эдуарда Анатольевича побыстрее?

— Конечно, — подтвердил я. — Давайте с «Дважды два четыре» начнем.

Песенка была освоена за пятнадцать минут. Еще за десять — потому что со второго раза, чихнул артист — Хиль под аккомпанемент Александры Николаевны записал песню на пленку. Пахмутова начала на меня коситься — не сдержавшись, я пару раз выдал музыкальные термины, научить которым за одно занятие Дима меня бы никак не успел.

— Просто замечательно! — высказал я запрошенное советскими звездами мнение.

Перешли к «Чему учат в школе». Над ней работали подольше — полчасика, сэкономив время на записи — Хиль отписался с первого раза.

Качество «демок», само собой, просто ужасающее, несмотря на импортный магнитофон с не менее импортным микрофоном, но разобрать суть и «застолбить» песенки в ВУОАПе хватит. Поблагодарив артиста, отпустили его по делам и принялись «аранжировать» и записывать — Пахмутова и сама замечательно поет — остальные песни, уже к семи часам вечера набрав «демок» на полноценную большую пластинку.

— Невероятно! — не переставал изумляться Добронравов.

— Но факт, — почему-то держась за голову, грустно поддакнула ему жена.

— Извините, я не нарочно, — на всякий случай покаялся я.

— Тебе совершенно не за что извиняться, Сережа! — поспешила успокоить такого необычного мальчика композитор и перевела тему: — Кого бы ты хотел видеть исполнителем остальных песен?

— Извините, Александра Николаевна, но, если можно, я бы хотел доверить выбор вам — кроме Эдуарда Анатольевича, у меня предпочитаемых кандидатур не осталось.

— Что ж, тогда я бы хотела отдать пару песен моей хорошей подруге Людмиле Георгиевне Зыкиной.

Это которая вне времени и пространства? И которая у нынешнего министра Екатерины Алексеевны Фурцевой в подругах ходит?

— У нее очень хороший голос! — выразил я «одобрямс». — Если она не против, можем ей даже околофольклорную танцевальную пластинку записать.

— Это как «Конь-огонь»? — спросил так и оставшийся в кабинете — интересно же! — Добронравов.

— «Конь-огонь» я бы пока сохранил, у него аранжировка не совсем привычная должна быть, — покачал я головой и шепотом добавил: — Околорок!