Я подписала её, не вчитываясь.

— Алина, разберёмся в понедельник.

Алина кивнула и ушла.

Я сидела за своим столом и смотрела в окно.

Я устала.

Не от работы.

От себя.

От той женщины, которую я всю эту неделю изображала.

В восемнадцать тридцать зазвонил телефон.

Беляев.

— Беляев.

— Корецкая. Я тебя сегодня забираю.

Я коротко закрыла глаза.

— Беляев. Я устала. Я хочу домой.

— Я тебя домой и заберу.

— Беляев. Я хочу к себе домой. Одна. На один вечер.

В телефоне на одну секунду стало тихо.

Я очень коротко напряглась — я в эту минуту ждала, что Беляев моё «хочу одна» примет за повтор.

Не принял.

— Корецкая. Принято. Завтра?

— Завтра увидимся.

— Корецкая.

— Беляев.

— Ты в порядке?

— Я в порядке. Я устала. До завтра.

— До завтра.

Я положила трубку.

Я солгала моему Беляеву.

Я была не в порядке.

Я быладалеко не в порядке.

* * *

В девятнадцать сорок я приехала к себе.

Дома было пусто.

Я за последний месяц отвыкла от пустоты.

Я не открыла вино.

Я поняла, что у меня проблема не в том, что вино помогает. Проблема в том, что мне нужно подумать.

Я сделала чай.

Села на диван.

За окном в двадцать ноль семь падал снег с дождём.

Я смотрела в окно.

Я впервые за неделю селадумать .

* * *

Мысль первая.

Корецкая. Ты всю эту неделю другая. Ты сама себя не узнаёшь. Ты мягче, осторожнее, бдительнее, тоньше. Ты не Корецкая. Ты — та женщина, которая очень не хочет потерять одного конкретного мужчину. К этой женщине у меня одно отношение — я её не люблю.

Мысль вторая.

Беляев мне сказал — «один раз». Я этого правила боюсь. Я каждый день себя за горло держу. Я не живу. Я дышу с одним внутренним предохранителем — не сказать ту фразу. Это не отношения. Это режим повышенной готовности.

Мысль третья.

Я всю эту неделю не люблю Беляева. Я Беляева — боюсь потерять. Это разные шкалы. Я эту разницу впервые осознаю.

Мысль четвёртая.

Самая страшная.

Я всю эту неделю Беляева раню. Я ему даю мою сжатую, испуганную, осторожную версию. Я с ним не Корецкая. Я с ним — испуганная женщина, которая держит за горло собственный страх. Если так и дальше — я его раню глубже. Я приношу ему меньше, чем должна. Это нечестно по отношению к нему. Беляев заслуживает Корецкую. Беляев не заслуживает мою испуганную версию.

Щёлк.

Мне нужно уехать.

Не от Беляева.

От своей собственной испуганной версии.

Чтобы дать Беляеву отдых — и чтобы у меня появилось состояние, в котором я перестану держать себя за горло.

Я с собой запуталась.

Корецкая. Ты с собой не справляешься.

Поезжай к маме.

Я поехала.

* * *

В субботу утром в семь сорок я застёгивала маленький дорожный чемодан.

В чемодане — два комплекта пижамы, домашнее платье, туалетная сумочка.