Я очень тихо обнаружила одну простую вещь.
У меня в эту минуту нет никого, кому я могла бы позвонить.
Не Полине — у неё с Артёмом своя жизнь, я её не буду грузить моим подростковым приступом ревности.
Не маме — мама в Питере, у неё свой режим, я её в среду в восемь вечера по ревнивому беспокойству не подниму.
Не Алине — естественно.
Не Кириллу — я ему только что солгала.
Больше всего на свете мне хотелось одного — погладить какого-то рыжего кота или рыжего лабрадора и заплакать в его рыжую шерсть.
У меня кота нет. У меня лабрадора нет. У моей лучшей подруги — Барсик. У моего мужчины — Барон. У меня — никого.
Я расстроилась и допила бокал.
Налила второй.
Так, Корецкая. Третий бокал — это уже не «одна тихая среда». Это диагноз. Останавливаемся.
Не остановилась. (Шучу. Остановилась. Но мысленно — нет.)
Корецкая. У тебя двадцать семь лет не было повода ревновать ни одного мужчину. Сегодня появился. Ты этим поводом потрясена. Ты не понимаешь, что тебе с ним дальше делать. Ты впервые боишься. Боишься, что Беляев через какое-то время уйдёт. К другой. К Алине. К любой. У тебя папа ушёл, когда тебе было восемь. Ты с тех пор ждёшь, что у тебя все мужчины в один момент уходят. У тебя сегодня этот страх ожил. Беляев — не папа. Беляев — Беляев. Это разные шкалы. Я надеюсь, что ты это понимаешь. Если нет — ты сделаешь одну глупую ошибку. Я эту ошибку заранее боюсь.
Я допила второй бокал, выключила свет и легла спать в десять вечера.
Свет погас. Мысль — нет.
У меня появился повод ревновать. Этот повод — конкретный. Этот повод — моя собственная сотрудница Алина Лебедева.
Глава 19. Один раз
В четверг утром я проснулась с лёгкой головной болью и одной неприятной мыслью.
Я вчера солгала.
Не в работе. В жизни.
В работе у меня лжи нет в принципе — я в своей профессии за эти годы научилась обходить правду без её нарушения. В жизни — у меня впервые в сознательной памяти случилось одно прямое лживое сообщение мужчине, произнесённое вслух, дважды за одну минуту.
Я приняла душ.
Я выпила два кофе подряд (первый привычный, второй — дополнительный, для остановки головного шума).
Я поехала в офис.
* * *
В офисе на Никитской в одиннадцать ноль семь я столкнулась с Алиной у кофемашины.
Алина наливала себе свой обычный латте с двумя пенками.
Я подошла и взяла чашку.
— Ева Геннадьевна.
— Алина.
Молчание. Долгая профессиональная пауза, в которой мы обе молча проверяли, что в нашем рабочем климате ничего не сломалось.
Я твёрдо решила — у меня с Алиной в работе ничего сломаться не должно. Алина — мой профессиональный ресурс. Я её буду ценить независимо от моих подростковых приступов.