Но я этого ещё не знала.
Глава 3. Ноябрь. Часть вторая. Та, в которой я уже пью
Первый бокал я допила за полторы минуты.
Это не было моим обычным темпом. У меня обычно один бокал работает на сорок минут разговора. В моей профессии бокал — это инструмент, а не напиток. Я этот инструмент использую профессионально.
В этот вечер он работал как напиток.
Я заказала второй.
Бармен Сергей в эту секунду на меня очень профессионально посмотрел. Сергей у меня в проекте «Лесная» работает с открытия, Сергей меня знает, Сергей наблюдает за моим темпом потребления своего собственного товара, и Сергей в эту секунду профессионально решил, что у меня в эту пятницу что-то не очень. Сергей мне налил вторую порцию, поставил бокал на стойку и отошёл.
Я очень спокойно (читай, по-опасному откровенно) подумала одну вещь.
Я хочу его.
Точка.
У меня в моей жизни впервые за пять лет в моей голове появилось это слово без сослагательного наклонения, без иронии, без снисхождения к самой ситуации. Без оговорок. Без рамок. Просто короткое грамматическое утверждение.
Кирилла Беляева, который сейчас стоит в дальнем конце зала у бара без Алины, в тёмно-синем костюме с расстёгнутой пуговицей, с тем самым взглядом, которым он на меня смотрит уже четыре минуты подряд.
Яхочу его так, что у меня в правой рукепрофессионально дрожит вино.
Тело перестало работать в режиме профессиональной женщины и начало работать в режиме женщины.
Я этим переключением была озадачена.
Я его не остановила.
* * *
Я смотрела на него.
Не открыто. Боковым зрением, через зал, через моих гостей, через моего ведущего, который в эту секунду в микрофон что-то говорил про Аркадия Викторовича и про двадцатилетие клуба «Лесная».
Я смотрела на его рот. На нижнюю губу, которая у него чуть полнее верхней. Я очень внятно понимала, какой формы укус я могла бы оставить на этой губе. Я этот укус мысленно отрепетировала. У меня внутри между рёбрами что-то от этой репетиции очень странно перевернулось.
Я смотрела на его плечи. У них было одно свойство — мне в эту секунду хотелось, чтобы они были надо мной.
Я смотрела на его руки. На пальцы. На один конкретный палец, который он сейчас держал на стенке своего бокала и у которого, как я понимала, было для меня конкретное назначение — и я была готова ему это сообщить.
Я смотрела на его шею. На точку под подбородком, в которой пульсировала вена. Я в жизни никогда раньше не смотрела на эту точку у мужчин. Я этому факту отдельно ужаснулась.
У меня по позвоночнику пошёл озноб.
Не от страха.
От ожидания.
Я этот озноб не остановила. Наоборот — я его себе разрешила.