Беляев не улыбнулся.
У моего Беляева в эту секунду на лице было то, что у других мужчин называется «счастье», а у него называется «позиция закрыта в плюс».
— Корецкая. Я это зафиксирую.
— Зафиксируй.
* * *
Он отвёз меня к себе.
Барон встретил нас у двери с видом «я всё ещё в обиде, но раз вы оба пахнете рестораном, а не другими собаками, я вас условно прощаю».
Я переоделась в тёмно-синюю футболку. Мою. Окончательно мою.
— Беляев.
— Что?
— Следующее свидание планирую я. Ты не умеешь.
— Я заказал лучший столик с обзором зала в углу.
— Ты заказал столик для двух человек, которые ждут засаду, и оставил собаку дома. На нормальные свидания так не ходят.
— А на наши?
— А на наши ходят с собакой, садятся спиной к стене и говорят «люблю», спрятав его в слово «риск». У нас всё задом наперёд, Беляев. Я наконец перестала это исправлять.
Барон лёг у наших ног. В позе, которая означала одно.
«Свои. Дома. Всё закрыто в плюс».
Я была с ним согласна.
Эпилог 1. Встреча на высшем уровне
Мамы встретились через неделю после нашего первого свидания.
Место, дату и повестку они определили сами. Нас с Беляевым, по сложившейся традиции, поставили в известность.
Местом выбрали квартиру Беляева в Хамовниках. Логика была материнская и непробиваемая: «там собака, собаке нельзя в поезд, значит, едем к собаке». Тот факт, что моя мама при этом сама везла в Москву кота, повестку не смутил.
В субботу в полдень моя мама вышла из Сапсана с переноской. В переноске — Тимофей. Шестнадцать лет, характер старого профессора, к незнакомым местам относится как к личному оскорблению.
Мама Беляева прилетела из Самары утренним рейсом. Я её до этого видела один раз, на видеосвязи, тридцать секунд, через плечо Кирилла. В жизни она оказалась невысокой, прямой, с тёмным узлом волос и взглядом, который за полторы секунды снимает мерку с человека и выносит вердикт. Директор школы. Тридцать лет педстажа. Сталь.
Две эти женщины пожали друг другу руки в прихожей Беляева.
И я поняла, что мы с Кириллом тут больше не главные.
* * *
Барон вышел знакомиться.
Тридцать килограммов рыжей доброжелательности подошли к переноске и сунули нос.
Тимофей из переноски выдал звук, который у котов означает «ещё один шаг — и я перекрою тебе все артерии». Барон сел. Подумал. Лёг на пол в позе полной капитуляции. Этот лабрадор за восемь лет жизни принял много решений. Самое мудрое — это.
— Видишь, — сказала моя мама маме Кирилла. — Сразу понял, кто в доме старший.
Они засмеялись.
Одновременно.
Я посмотрела на Кирилла. Кирилл посмотрел на меня. На его лице было выражение, которое я научилась читать: «Корецкая. Кажется, нас сейчас усыновят обратно».