В эту субботу у меня в офисе был один клиент, проблему которого нельзя было отложить до понедельника, и этот клиент назывался «Северный».

Очки без оправы, которые у меня дома вместо контактных линз. Низкий хвост (читай, тот же хвост, что у меня был в пятницу, только сегодня без иллюзии для мужчин в радиусе двух метров).

В целом — Ева Корецкая в её домашнем формате.

В моих внешних масштабах это была не я.

В моих внутренних масштабах это была я гораздобольше , чем я в моих Tom Ford в пятницу.

Это было одно странное профессиональное наблюдение, о котором я никогда никому не сообщу.

* * *

Алина была уже в офисе.

В переговорной горел свет. Я подошла к двери. Заглянула.

Алина в эту субботу в восемь утра сидела за длинным столом моей переговорной в джинсах, в чёрной майке, с распущенными волосами, без макияжа, и работала.

Я это её состояние засекла впервые за полгода нашей совместной работы.

Я в эту секунду честно (читай, нехотя) признала одну вещь.

Алина без её красных платьев, без её охоты, без её десяти сантиметров — Алина была красивая. Не той красотой, которая работает на охоту. Другой. Простой. У неё в этот момент в свете утра было лицо человека, у которого внутри живёт реальный профессиональный интерес.

Я этим открытием была временно недовольна.

— Алина.

— Ева Геннадьевна.

— Ты во сколько приехала.

— В половину седьмого.

— Почему.

— Я не могла спать. У меня в голове третий слайд не складывался.

Я зашла в переговорную.

На моём планшете у Алины был открыт макет нашей контр-презентации для «Северного». Я подошла. Посмотрела на третий слайд.

Слайд назывался «Молодая профессиональная аудитория, которая нас слышит». На нём была фотография, которую я сама вчера вечером отобрала, и два графика. Слайд в моих профессиональных масштабах работал. У меня к нему вопросов не было.

— Алина. У меня к этому слайду вопросов нет.

— Ева Геннадьевна. Вопрос у меня.

— Слушаю.

— Слайд работает. Но он работает в режиме «правильный ответ на правильный вопрос». По-моему, нам нужно дать неправильный ответ на правильный вопрос. У нас аудитория тендера — три мужика. Я к ним хочу зайти иначе.

Я посмотрела на Алину и честно признала вторую вещь, которой я в это утро снова была не очень довольна.

Алина в эту субботу в восемь утра в моей переговорной произнесла фразу, которую я профессионально не могла повторить лучше.

— Алина.

— Да?

— Покажи мне твою идею.

Алина подняла на меня глаза.

В её глазах в эту секунду было одно очень короткое, очень незаметное, очень профессиональное удивление. Алина ни разу не слышала от меня фразу «покажи мне твою идею» в таком тоне, в котором я её сейчас произнесла. У меня обычно с Алиной был тон работодатель — подчинённая. Сегодня у меня впервые в нашей с ней истории прозвучало что-то вроде равенства.