Мне удалось быстро добраться до нашего участка. В доме горел свет, и, по всей видимости, Орн еще не спал. Не желая лишних вопросов, я обошел дом, стараясь ступать бесшумно. Моей целью был старый, давно заброшенный за ненадобностью колодец.

Подойдя к нему, я заглянул внутрь, но увидел лишь глубокую, бездонную черноту. Мне показалось, что для проверки придется ждать утра, как вдруг плывшие по небу облака разошлись, и яркий серебристый лунный свет упал прямо в шахту колодца.

И я увидел его — слабый, но неоспоримый блик далеко внизу, на самом дне. Отражение! Вода! Ее было немного, может, полметра, но она была там! Она вернулась!

Я прислонился к прохладному дереву колодца и закрыл глаза. Сдержанный, но сильный смех рвался из груди. Получилось, черт возьми, у меня все получилось!

Войдя в дом, я застал старика в небывало оживленном состоянии. Он ходил по комнате, что-то бормоча себе под нос, а на столе стояла миска с дымящейся похлебкой.

— А, вернулся! — вскликнул он, и его глаза сияли. — Где тебя носило? Скорее садись, еда стынет! А потом у меня для тебя кое-что есть!

Мы быстро перекусили, и я едва успевал за его стремительными рассказами о планах на мастерскую и новых заказах. Адреналин все еще бурлил во мне, и я с трудом сохранял спокойствие.

Покончив с едой, Орн таинственно подмигнул и жестом велел следовать за ним. Мы вышли во двор, и он повел меня к старому, покосившемуся сараю. Внутри пахло пылью, деревом и… чем-то новым.

Старик зажег масляную лампу, и свет выхватил из темноты предмет, висевший на гвозде. Это был чехол для топора, но не просто сшитый из кожи, он был… идеален.

Орн снял его и протянул мне. Чехол был сделан из плотной, хорошо выделанной кожи, темно-коричневого, почти черного цвета. Аккуратные стежки на его поверхности образовывали сложные геометрические узоры, напоминавшие древесные волокна. В районе лезвия виднелась дополнительная кожаная вставка для защиты, а у горловины — прочная кожаная петля для крепления на поясе. Но самое главное заключалось не в этом: от чехла исходило легкое, едва уловимое излучение.

— Носи на здоровье, мальчишка. — сказал Орн с неподдельной гордостью в голосе.

Я взял чехол, он идеально лег в руку.

— Орн… — я сглотнул. — Ты… имеешь право делать такое? После всех предупреждений от Империи…

Старик фыркнул и махну рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

— Право? — он горько усмехнулся. — Я слишком долго боялся, слишком долго следовал их дурацким запретам. Последние годы я делал лишь жалкие амулеты, подделки истинного ремесла. И к чему это меня привело? К нищете, долгам и страху перед каждым стуком в дверь. Но работа со шкатулкой… Она напомнила мне вкус настоящего дела, искусства! Так что не спорь. Это мой подарок. Дар мастера — ученику.