Эта тактика не раз помогала выбивать лучшие условия по контрактам. Почему бы ей не сработать и здесь? Пусть их собственное любопытство или необходимость пересилят осторожность.

Оставшиеся дни пути до Серебряного Ручья прошли в монотонном, почти медитативном ритме. Днем — дорога, вечером — быстрая организация лагеря, ужин, дежурство, короткий сон. Никаких происшествий, даже «Боевое Чутье» утихомирилось, убедившись в отсутствии угроз.

В свободные минуты, обычно во время коротких привалов или вечером у костра, я доставал из сумки небольшой, заранее заготовленный брусок дерева и нож, прихваченный из дома. Это не была попытка создать что-то великое, напротив, это была терапия. Монотонная, умиротворяющая работа. Я не вкладывал в резьбу никакого умысла, не пытался активировать «Живое ремесло» или создать артефакт, а просто резал. Вспоминал уроки Орна и пытался вести безмолвный диалог с деревом, чувствовать его волокна, следовать за их рисунком. Получались незатейливые фигурки — птица, волк, простой орнамент. Я не гнался за идеалом, важен был сам процесс — шуршание ножа по дереву, аромат свежей стружки. Это помогало переварить впечатления от дороги, отвлечься от мыслей о загадочных беглецах и томительного ожидания беды. Это была моя маленькая крепость спокойствия в этом суровом мире.

На четвертый день пути, ближе к вечеру, на горизонте проступили долгожданные очертания поселения. Серебряный Ручей оказался куда крупнее и внушительнее нашего родного города. Каменные стены уходили ввысь, а над ними возвышались остроконечные башни с развевающимися флагами, которые с такого расстояния были лишь цветными пятнами. От него веяло не провинциальной суровостью, а имперской мощью и богатством.

Но по мере приближения восторг сменился настороженностью. У главных ворот клубилась огромная, едва ползущая очередь. Повозки, телеги, пешие люди с узлами — все это тянулось бесконечной лентой, теряясь за ближайшим холмом. Воздух гудел от гомона голосов, ржания лошадей и криков возниц.

— Что происходит? — пробурчал Эдварн, щурясь.

— Не знаю. — лицо Крона стало мрачным. — Слишком много народа. И вид у них… не торговый.

Он послал Барни и Сайласа вперед, чтобы разузнать обстановку. Мы же встали в хвост очереди, которая, казалось, не двигалась вовсе.

Ждать пришлось долго. Мужчины вернулись примерно через час, и новости, которые они принесли, были хуже, чем мы могли предположить.

Лицо купца было непривычно серьезным, на нем не было и тени вечной деловой ухмылки.

— Дела плохи. — начал он, обращаясь к Крону, но глядя на всех нас. — Наш город был не единственным, что подвергся нападению. По всему приграничью творится ад, волны атак из Леса идут одна за другой. Поселения поменьше, деревни… их просто стирают с лица земли. Выжившие бегут под защиту каменных стен. — он мотнул головой в сторону огромной очереди. — Это все беженцы.