— Тогда найдем того, у кого еды много, и договоримся по-своему. — в разговор вступил Эдварн. Его низкий голос прозвучал зловеще спокойно. Он не уточнял, что значит «договориться», но по сжатым кулакам и взгляду, полному холодной ярости, все было понятно.

Я молча слушал, чувствуя, как в груди сжимался ледяной ком. Оба плана вели в тупик. Бегство — к медленной гибели города. Грабеж — к неминуемой гибели нас самих или, в лучшем случае, к тюрьме, если нас не убьют на месте. Мы были в ловушке, и ее стены сжимались.

— Есть третий вариант. — сказал я, и мой голос прозвучал неожиданно громко в гнетущей тишине.

Все взгляды устремились на меня. Барни смотрел с надеждой, Эдварн — с оценкой, Каэл — с холодным любопытством. Взгляд Крона был тяжелым и непроницаемым.

— Говори, Макс.

— Барни. — я повернулся к купцу. — В городе есть скупщики, что покупают артефакты и диковинные вещи?

Барни на мгновение опешил, затем его глаза забегали, в них вспыхнул деловой огонек, заглушающий панику.

— Скупщики? Конечно есть! Старик Хагар, его лавка на улице Золотых Роз. Он платит хорошие деньги за стоящие вещи. Но что это меняет? У нас нет артефактов!

— Есть. — я сделал паузу, обдумывая следующие слова. «Ложь во спасение», — пронеслось в голове. — Мастер Орн передал мне кое-что на продажу. Несколько вещей, которые он когда-то создал. Я думал выручить деньги для нас с ним, но… — я обвел взглядом присутствующих, — сейчас черный день наступил для всех. Я готов отдать эти деньги на закупку продовольствия для города.

В подсобке повисла тишина. Барни аж подпрыгнул от восторга.

— Да ты гений, мальчик! Настоящий гений!

— Это риск. — холодно заметил Каэл. — Мы не знаем, что это за вещи и сколько они стоят.

— Это единственный шанс, который у нас есть. — парировал я. — Лучше, чем грабить или бежать с пустыми руками.

Крон медленно кивнул, его каменное лицо не выражало эмоций, но в глазах я увидел тлеющую искру одобрения.

— Разумно. Договорились. Завтра утром Макс, Барни и Эдварн идут к Хагару. Остальные остаются здесь, охраняют повозки. Никаких лишних движений. Всем ясно?

Все кивнули. План был принят. Хрупкая, зыбкая надежда вернулась в комнату. Но лишь мне одному было известно, на какую авантюру мы решились. У меня не было никаких артефактов от Орна — лишь мое «Живое ремесло» и бесценная, но пока нереализованная древесина в инвентаре.

Собрание закончилось. Я вышел в холодный ночной двор таверны, где стояли наши «Твердодревы». Звезды сияли в вышине с безразличной, ледяной яркостью. Я забрался в повозку, отгородившись от мира брезентовым пологом. Сердце колотилось где-то в горле.