— Итак, показывайте, что у вас есть.

Я нервно сглотнул. Момент истины настал. Я сунул руну в сумку, будто доставая что-то оттуда, и на самом деле извлек из инвентаря первый амулет — «Дубовый щит». Я положил его на стол перед Хагаром.

Мужчина взял амулет кончиками длинных пальцев. Его движения были отточенными и лишенными суеты. Он поднес изделие к глазам, повертел, изучил сквозь лупу, после чего провел по поверхности каким-то кристаллом, который слабо вспыхнул зеленоватым светом.

— «Дубовый щит». — констатировал он, и в его голосе не прозвучало ни удивления, ни восторга. — Качественное исполнение. Старый, добротный рецепт. Полезная вещица в дороге. Цена на него стабильна. Я готов приобрести.

Я кивнул, стараясь сохранять спокойствие, и положил на стол второй такой же амулет.

Хагар чуть приподнял бровь. Ледяной интерес на мгновение мелькнул в его взгляде и так же быстро угас.

— Два? Неожиданно… Но не беспрецедентно. — он отложил амулеты в сторону. — Что-то еще? Или на этом все?

Сердце заколотилось у меня в груди с новой, отчаянной силой. Я бросил взгляд на Эдварна: его поза казалась расслабленной, но я видел, как напряжены его мышцы. Барни замер в ожидании, затаив дыхание.

Я снова засунул руку в сумку и, мысленно вызывая интерфейс, извлек главный козырь — статуэтку «Стража Порогов».

Когда я поставил ее на стол, раздался глухой, но отчетливый стук — будто на деревянную столешницу опустили отшлифованный кусок черного мрамора. Она была тяжелой и солидной.

Хагар замер. Его бесстрастная маска на мгновение распалась, исказившись гримасой крайнего, неподдельного изумления. Он медленно, почти с благоговением, протянул руку, но не схватил ее, а лишь провел указательным пальцем в сантиметре от поверхности, словно ощущая исходящее от нее излучение.

— Это… — выдохнул он. — Это что?..

Наконец он взял статуэтку. Его движения, прежде выверенные и резкие, стали осторожными, почти трепетными. Он изучал ее десять минут, а может, больше. Использовал все свои приборы, подносил к уху, словно прислушиваясь. Наконец, почти нехотя, опустил статуэтку на стол и поднял на нас взгляд. И в этом взгляде не осталось ни деловой расчетливости, ни простого любопытства, а лишь огонь одержимости, смешанный с откровенным страхом.

— Откуда у вас это? — его голос дрогнул, срываясь на шепот.

— Это не имеет значения. — твердо сказал я. — Мы здесь, чтобы продать.

— Продать? — Хагар горько усмехнулся, откидываясь на спинку стула. Его пальцы принялись нервно выбивать дробь по столешнице. — Юноша, ты не понимаешь, что принес в мой дом.