И вот наш дом. Снаружи он выглядел даже обнадеживающе: стены стояли, починенная дверь держалась крепко. Но стоило переступить порог, как из груди вырвался тихий вздох. Сквозь зияющие дыры в недоделанной кровле пробивался тусклый утренний свет, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.

Но сейчас это не вызывало раздражения. Наоборот. Рутинная, понятная работа была именно тем, что мне было нужно. Чтобы переварить ужас битвы, заглушить боль утрат, отогнать тревожные мысли об Империи и Творцах. Нужно было делать дело. Простое, земное, настоящее. Но прежде — набраться сил.

Мы перекусили тем, что удалось найти в доме: черствым хлебом, сыром и водой. Еда казалась невероятно вкусной. Затем, до самого вечера, мы делились впечатлениями. Орна особенно интересовало, что произошло во время нашей вылазки за городские стены.

С каждым часом я чувствовал себя всё лучше. Адское зелье Арраса действительно творило чудеса: слабость отступала, уступая место приятной, живой усталости. Едва солнце скрылось за горизонтом, как мы погрузились в сон.

— Ну что, старик. — едва открыв глаза, я повернулся к Орну, сбрасывая с себя грязную, пропахшую лекарствами рубаху. — Пора закончить начатое. Наводить уют!

Орн ухмыльнулся. Его усталое лицо вдруг помолодело, озарившись знакомым блеском мастера, готового взяться за любимое дело.

— А то. — буркнул он. — Негоже спасителю города под дождем ютиться.

Не теряя времени, мы позавтракали. Затем я отправился в сарай за инструментами и материалами. В углах уже ждали своего часа груды стройматериалов, купленных у Борвига: доски, смола, гвозди.

Работа закипела. Мы трудились молча, понимая друг друга с полуслова, слаженно, словно единый механизм.

Будучи моложе и сильнее, я взял на себя самую тяжелую работу. Взобравшись по шаткой лестнице на крышу, я принялся заделывать самые крупные дыры. Доски, что мы припасли, оказались немного кривыми, неотесанными, но на удивление прочными. Я подгонял каждую, подпиливал, добиваясь минимальных щелей. Затем, одной рукой удерживая доску, другой я забивал толстые, грубые гвозди, используя обух топора как молот — мощными, точными ударами. Звон металла по шляпкам разносился по округе, сливаясь с другими звуками возрождающегося города.

Снизу мне помогал Орн. Он готовил смоляную замазку: растапливал куски смолы, смешивая их с пеплом и толченой соломой для прочности. Готовую массу он подавал мне в ведерке на веревке. Я заделывал щели между досками и стеной, тщательно промазывая стыки густой, липкой, дымящейся смесью. Едкий, горьковатый запах смолы смешивался с ароматом свежего дерева.