(прогресс скрыт)

Живое ремесло I: 26.9%

Прогресс по Пути Созидания оставался загадкой, а Живое ремесло, казалось, застыло на месте. Впрочем, это было логично.Очевидно, это не боевое направление. Рубка монстров и спасение товарищей система явно не относила к «созиданию».Или же я просто еще не постиг всех тонкостей этого Пути. Хотя, почему «или же»? Я почти ничего не знал! Система была слепым инструментом, а я — обезьяной с гранатой, наугад тыкающейся в кнопки. Это нужно было менять. Но как? Непонятно.

В лазарете стало тише.Чьи-то стоны стихли, кто-то из раненых провалился в сон. Я лежал, устремив взгляд в потолочные балки, тщетно пытаясь хотя бы мысленно вернуть жизнь в онемевшие конечности.Вдруг у моего тюфяка мелькнуло движение.

Ко мне приближалась Лина. Усталая, но собранная, она сменила свой обычный скромный наряд на простое, грубоватое платье, поверх которого был повязан белый фартук, изрядно запятнанный бурыми разводами. В руках она держала глиняную кружку.

Заметив, что я открыл глаза, она ускорила шаг, и на ее лице расцвела осторожная, но искренняя улыбка.

— Ты очнулся! — ее голос прозвучал как щебет птицы после хриплых стонов и приказов. — Как ты себя чувствуешь?

— Как… — я попытался ответить, но пересохшее горло издало лишь скрип.Губы беззвучно шевельнулись.

Лина тут же поднесла кружку к моим губам.

— Пей, не спеши. Это просто вода, но и ею нужно уметь правильно пользоваться.

Я сделал несколько жадных, мелких глотков. Прохладная влага казалась божественным нектаром. Кивнув, я дал понять, что достаточно.

— Спасибо, — прохрипел я. — Чувствую себя так, будто меня молотили цепом. Но, кажется, цел.

— Это уже хорошо. — она поставила кружку на пол, ее взгляд стал серьезным. — Я хотела тебя поблагодарить. За все. Капитан Горст… он рассказал всем. О вашей миссии, о том, что вы сделали… и какой ценой. — голос Лины дрогнул. — Город бы не устоял без вас. Мы все… в неоплатном долгу.

Рассказал всем? Интересный ход капитана. Сделать из нас героев, мучеников. Это сплачивало людей, давало им точку опоры, но и делало нас с Эдвардом слишком заметными. Хорошо, что он умолчал о моих «чудесах», приписав все заслуги отряду.

— Я рад, что город уцелел. -вырвалось у меня искренне. — Это главное.

Наш тихий разговор разбудил Орна. Он вздрогнул, глаза мгновенно распахнулись, в них не было и следа сна — лишь мгновенная, обостренная бдительность. Увидев, что я бодрствую и разговариваю, его лицо озарилось таким облегчением, что у меня к горлу снова подкатил комок.

— Проснулся, сорванец! — просипел он, хватая мою руку и сжимая ее так, что кости затрещали. — Думал, придется тебя хоронить рядом с теми… — он не договорил, махнул рукой, смахивая скупую, предательскую слезу, выкатившуюся из уголка глаза. — Черт бы тебя побрал! Заставил старого дурака седые волосы рвать от переживаний!