Тогда я подошел к Лине. Она смотрела на меня широко раскрытыми, полными слез глазами, ее губы дрожали. Я молча обнял ее. Она на мгновение застыла, а потом ее тело содрогнулось, и девушка разрыдалась, спрятав лицо у меня на плече. Ее тихие, сдавленные рыдания были страшнее любых криков. Я просто стоял и держал ее, чувствуя, как ее слезы пропитывали мою рубаху, а собственное бессилие жгло меня изнутри.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем рыдания Лины поутихли, перейдя в прерывистые всхлипывания. Бабушка Аглая, дыша глубоко и часто, понемногу пришла в себя, ее рука все еще дрожала, сжимая ворот платья.

— Идите… — прошептала она, с трудом поднимаясь с помощью Орна. — Может, вам еще нужно что-то успеть…

Мы молча кивнули. Больше нечего было сказать. Я выпустил из объятий Лину, она отвернулась, вытирая лицо. Ее взгляд был пустым. Орн, бросив на старуху последний полный скорби взгляд, тронул меня за локоть, и мы, не оборачиваясь, пошли дальше, оставив их с их горем в зловещей тишине ночи.

Подойдя к знакомому зданию, Орн остановился не у его двери, а повернулся к дому напротив. Старик достал из кармана ключ и протянул его мне.

— Возьми. Это дом твоих родителей. Я… взял на себя смелость использовать его как склад. Раз уж ты не хочешь тут жить, пусть хоть пользу приносит. Зайди внутрь и принеси мне несколько бревен Живой Древесины. Они в дальней комнате.

Я удивленно поднял бровь, мысленно спрашивая, откуда у него взялись такие ценные материалы, но Орн лишь резко мотнул головой в сторону двери и, не объясняя больше ничего, скрылся в своей мастерской.

С тяжелым предчувствием я вставил ключ в замок. Дверь со скрипом поддалась. Внутри пахло пылью, старой древесиной и затхлостью долго закрытого помещения. Я зажег фонарь у входа и стал осматриваться.

Никаких воспоминаний, никаких теплых чувств старое тело мне не подкинуло. Я был чужим в этих стенах. Передо мной раскинулась скромная прихожая, за ней — небольшая гостиная с запыленной мебелью под простынями. Все было аскетично, просто и без излишеств. Ничто не говорило о том, что здесь когда-то кипела жизнь.

Спустя пару минут я нашел то, что искал. В небольшой подсобке аккуратными штабелями лежали знакомые бруски и небольшие бревна драгоценной «Живой Древесины». Взяв два подходящих на вид бревна, я повернулся, чтобы уйти.

И замер. В проеме двери, освещенная косыми лучами моего фонаря, стояла высокая, худая фигура в строгой мантии. Вальтер.

Ледяная волна страха прокатилась по моему телу. Сердце заколотилось где-то в горле. Что ему нужно? Почему он здесь? Его бледные, бездонные глаза медленно скользнули по комнате, по пыльным простыням, по древесине в моих руках и наконец остановились на мне.