Боль жила своей жизнью. Она пульсировала раскаленной иглой в боку, ныла глубоко в костях, выворачивала мышцы наизнанку. Каждый вдох давался с трудом, словно грудную клеткустягивали раскаленные обручи.

С невероятной осторожностью, я медленно приоткрыл веки.Тусклый, пыльный свет ударил по глазам, заставив их рефлекторно зажмуриться.Надо мной нависал низкий потолок, сколоченный из грубых, почерневших от времени балок. С них, словно нити судьбы, свисала паутина, едва заметно колыхаясь от сквозняка.

Повернуть голову оказалось настоящим испытанием. Шея отозвалась ноющей болью, позвонки хрустнули. Рядом, на табуретке, прислонившись спиной к бревенчатой стене, дремал старик Орн. Его лицо, испещренное морщинами, казалось еще более изможденным и серым, чем обычно. Темные круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах, а плотно сжатые, побелевшие губы — о невыносимом напряжении. Одна его рука лежала на моей, сухая, шершавая ладонь — прохладная и удивительно твердая точка опоры в этом тумане боли и забвения.

На соседнем тюфяке, где еще недавно находился Эдвард, теперь зияла лишь смятая солома, пропитанная бурой жижей. Командир ушел. Вероятно, отправился домой, на своих ногах, благодаря тому адскому зелью, что влил в него холодный императорский пес Аррас. Мы оба выжили. Чудом. Ценой, которую я до конца еще не осознал.

Осада завершилась. Город выстоял. Я выполнил свою миссию, став для этих людей кем-то вроде героя. И теперь, по договоренности с Горстом, должен был стать его личным учеником. Казалось бы, все складывалось идеально. Выжил, получил признание и покровительство влиятельного человека.

Но в голове, сквозь туман боли и усталости, змеиной холодностью скользила мысль о группе «Коготь». Их появление перевернуло все с ног на голову. Они принесли не только спасение, но и смертельно опасные знания. Оказывается, я был каким-то «Творцом». Звучало громко, могущественно и… абсолютно незаконно. Настолько, что грозило смертной казнью без разбирательств.

Я мысленно погрузился в свое сознание, пытаясь уловить знакомое присутствие Системы. Она была здесь, ощущалась как незримый фундамент реальности, но молчала. Лишь гулкая пустота и тихий, едва уловимый отклик на краю восприятия, словно эхо от удара по стальному листу. Очень интересно. И совершенно непонятно. Кто такие эти Творцы? Почему это запрещено? И что, черт возьми, со мной не так?

«Ладно, — смирился я. — разберусь по ходу дела. Сейчас главное — выжить в буквальном смысле. И не угодить под горячую руку имперцам в лице Арраса и его команды».