По спине пробежала ледяная волна ужаса. Не перед лицом смерти, а перед тем, что эта иллюзия могла показаться… привлекательной.

Нет. Чёрт возьми, НЕТ.

— Я… здесь. — хрипло выдавил я, отводя её руку с топором от своего горла. Тело слушалось, в нём бушевала знакомая сила «Несокрушимой Инерции». Я сжал кулак, почувствовал упругий отклик мышц. Это было реально.

Бросив взгляд через её плечо на Гаррета, я едва не вскрикнул.

Минуту назад (или час? мгновение?) передо мной стоял сорокапятилетний, измотанный мужчина. Теперь же — старик. Его лицо испещрили глубокие морщины, тусклые волосы поседели и поредели, кожа обтянула кости. Лериан и Ксела всё ещё держали его, но теперь он напоминал иссохшую мумию. Глаза его были закрыты, дыхание — поверхностным, прерывистым.

Что, чёрт возьми, здесь происходило⁈

Времени на раздумья не оставалось. Бранка вновь погрузилась в смертоносное ремесло, а барьер, хоть трещина и закрылась, продолжал сотрясаться под натиском. Мы находились в десятке метров от подножия холма, от края этого проклятого поля, оставалось сделать последний рывок.

Рукоять топора, целая и прочная, легла в ладонь. Внутри клокотала чистая ярость — на Пустошь, на мертвецов, на саму реальность, которая так упорно пыталась сломить меня. С криком я метнул топор, усиленный «Ускорением» и всей кинетической энергией «Замкнутого Цикла». Он пронзил барьер с треском рвущейся ткани, мгновенно прошив троих заражённых, снося им ноги одним ударом. Вернув его, я снова метнул, целясь в другую сторону, и тут же шагнул вперёд, используя возвратный импульс для следующего броска.

Это был не бой, а танец на краю бездны. Мы с Бранкой, словно два жнеца, выкашивали пространство перед нашим хрупким укрытием.

Последние метры. Пять. Три.

Лицо Лериана исказилось в гримасе нечеловеческого напряжения, когда он буквально втащил Гаррета вперёд. Рядом двигалась Ксела.

И вот, наконец, черная, потрескавшаяся земля под ногами уступила место привычной серой, усыпанной мелкими камнями. Мы пересекли невидимую черту, вырвавшись из объятий «Молчаливой Пустоши».

Заражённые системщики, ещё секунду назад яростно рвавшиеся к барьеру, застыли как по команде на границе черного поля, сотни пар зелёных огней, впившихся в нас.

Задыхаясь, мы отпрянули ещё на несколько шагов, готовясь к новому натиску. Но его не последовало. Они просто стояли, застыв на долгие, невыносимые секунды. Затем, с пугающей механической плавностью, все разом повернулись к Пустоши. Не оглядываясь, молча они двинулись в обратный путь. Воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым, тяжёлым дыханием. Мы… справились?