Я знал, что венценосные особы обладали несметными богатствами. Но Аврелиан, судя по всему, превосходил это представление. Его вкус был безупречен. Здесь не было места кричащей роскоши, вульгарному золоту, которым так любили кичиться нувориши моего прошлого мира. Никаких абстрактных полотен, напоминающих мазню сумасшедшего. Каждый предмет был произведением искусства и занимал строго отведенное ему место, словно деталь в идеально отлаженном механизме. Стены были отделаны панелями из темного дерева, украшенными не батальными сценами или портретами предков, а сложными геометрическими узорами, напоминавшими то системные руны, то схемы звездного неба. В нишах стояли скульптуры из белого мрамора или темной бронзы — не боги или герои, а абстрактные формы: идеальная сфера, пересекающиеся спирали, куб, внутри которого был заключен еще один. Они не поражали размахом, но заставляли задуматься. С потолков свисали светильники — не люстры с хрустальными подвесками, а сложные конструкции из матового стекла и полированного металла, излучавшие ровный, мягкий свет, который не слепил глаза, но идеально освещал пространство. Богатство здесь использовалось не для демонстрации могущества, а как инструмент для создания атмосферы абсолютного контроля, порядка и недосягаемой, интеллектуальной утонченности. Целью, видимо, было продемонстрировать власть, используя безупречную эстетику.

Наконец, мы оказались перед другими дверями. Они уступали парадным вратам в монументальности, но производили не менее сильное впечатление. Их поверхность, отполированная до зеркального блеска, отливала глубоким темно-синим цветом, словно была сделана из сапфирового стекла. По бокам, в безупречном карауле, застыли двое стражников. Но мое внимание приковал другой человек.

Его доспехи повторяли фасон Децима, но были проработаны до мельчайших деталей. Нагрудник украшала сложная гравировка, напоминающая карту звездного неба, а плечи венчали стилизованные головы грифонов из белого золота. Он не просто стоял, а был воплощением готовности ко всему, его поза казалась неестественно совершенной.

Мужчина кивнул Дециму. Капитан «Молчаливой Стражи», обычно холодный и неуклонный, вытянулся так, что, казалось, вот-вот хрустнут кости. В его взгляде читалось не просто уважение к начальству, а нечто большее — благоговение.

— Командир. — отчеканил Децим.

Мужчина повернул ко мне голову. Лицо его было молодым, но глаза принадлежали ветерану, прошедшему через ад и обратно.

— Кассиан. Личный телохранитель Его Величества. — представился он. Голос звучал ровно и спокойно, но в нем чувствовалась стальная мощь, способная в любой миг обрушиться ураганом. — Я сопровожу вас на аудиенцию.