— А вы что же, не помните меня, Михаил Иванович? — заискивающим тоном спросил Степан.

Гхм. А мы, выходит, знакомы. Давно меня никто по отчеству не звал. Особенно в этом времени. Расту в глазах местного населения!

— Что-то ты, Сёма, слишком любопытный. Заруби-ка себе на носу: не всё тебе положено знать. Ладно, оставим этот пустой разговор: что было, то прошло. Ты мне лучше вот что скажи: ты что делать-то дальше намерен? К хозяину своему, Ерофееву, вернёшься? Он, поди, заждался верного слугу.

При упоминании купца Семён аж позеленел.

— Ни за что! — выдохнул он. — Это ж он меня… в лес тот послал… на верную смерть!

— М-да, незадача. Ну, тогда домой, к родне. Матушка, поди, с пирогами заждалась.

Он поднял на меня затравленный взгляд, и в нём была такая беспросветная тоска, что даже мне стало немного не по себе.

— Нет у меня родни, Михаил Иванович. Сирота я. Прибился сюда на заработки, на завод Ерофеева. Да токмо работа у станка не по мне оказалась. А силушка есть, вот хозяин и приметил. В охрану свою взял. Велел язык за зубами держать да кулаками махать, коли прикажет. А теперь… теперь всё. Идти мне некуда. К Ерофееву — ни ногой, пусть хоть режут меня. В батраки к людям пробовал наняться — шарахаются: вдруг ты, говорят, не до конца излеченный, и завтра снова людей убивать пойдешь? Ну и вот, не знаю теперь как и быть. Разве что на Волгу в бурлаки податься, аль в работные люди на Урал, уголь жечь.

Хм, а он ведь «безначальный». Не ведает куда теперь притулиться. Какой удобный расклад! Прямо подарок судьбы.

— Ладно — добродушно произнес я. — Давай-ка первым делом проверим твои стати. Все у тебя нормально? Руки работают, ноги целы?

Семен тут же бросился мелко креститься.

— Милостью божьей да твоим, Михаил Иванович, лечением, все благополучно. Слаб еще, и при ходьбе маленько пошатывает, а в остальном — все, как прежде.

— Ну-ка встань, посмотрю тебя!

Наскоро обшарив его нервную систему разведывательными нейроимпульсами, заметил что, действительно, страшные ожоги, вызванные жестким изгнанием клещевика, уже почти зажили. Ну что же, пожалуй, подойдет он мне как слуга. Надо брать! Только надо обязательно обеспечить его лояльность. А то, как знать — решит снова вернуться к Ерофееву, а мне — ножик в бок. Нет, если брать слугу — надо его к себе крепко накрепко привязать.

К счастью, с невежественным в магических делах человеком, уже имевшим неудовольствие близко познакомиться с клещевиком, проделать это несложно.

— Значит так, Семён, — говорю я, подаваясь вперёд. — Проведём инвентаризацию твоих активов. Родни нет. Работы нет. Друзей, судя по всему, не нажил, да и денег, надо полагать, тоже… Зато есть страх. Ты боишься Ерофеева, страшно боишься этого леса, но больше всего, — делаю паузу, — ты боишься меня. Правильно?