Он судорожно кивнул, не в силах вымолвить и слова.

— Прекрасно. А теперь, Сёма, слушай моё предложение. Жизнью ты мне обязан — это факт. Я тебя, можно сказать, с того света вернул. Но есть нюанс. Я могу с такой же лёгкостью тебя и обратно… того. Понимаешь?

Он снова кивнул, ещё быстрее.

— Так вот. У тебя два пути. Первый — выйти за эту дверь и сдохнуть от голода под забором. Второй путь — служить мне. Я не купец, попусту кулаками махать не велю и в проклятые места без соответствующей защиты не посылаю. Но и спуску не дам. Работа несложная: будешь помогать по хозяйству, носить за мной снаряжение, охранять дом. За это — крыша над головой, миска каши и защита. Такая, что самому Ерофееву не приснится. Кстати, как тебе с «клещевиком» внутри? Понравилось? А он может, если что, обратно вернутся. Не хочешь такого?

Шутка оказалась жестокой, но действенной. Его лицо исказилось от ужаса при одном воспоминании об одержимости.

— Н-нет! Не надо! Я на всё согласен! На всё! — он вновь сполз с лавки и рухнул на колени, пытаясь поймать мою руку.

Я недовольно отстранился.

— Надо тебе, Сёма, поближе ко мне держаться. Твари те к тебе дорогу прознали, и теперь в покое не оставят. Будут караулить, чтобы снова наваждение на тебя навести, телом овладеть да погубить. И душу саму погубят, навечно к себе утащат! Так что ты смекай, мотай на ус: только я тебя смогу спасти!

Говорю это и вижу: Семен уж глаза закатил, того гляди, в обморок упадет.

— Батюшка Михал Иваныч, спаси! Христом Богом молю! — застонал он, с размаху грохнув лбом о гулкий дощатый пол. Так, похоже хорош его запугивать. А то половицу Федоту сломает.

— Встань. Мне твои коленопреклонения не нужны. Смотри, какой расклад: тварь та, что тебя захватила, может вернуться. Но ежели ты при мне будешь, я тебя завсегда спасу. Амулет тебе сделаем, будешь под его защитой. Ну а мне от тебя нужна работа. Бери свои пожитки. Хотя, какие у тебя пожитки… Самострел только? Вот его и бери. Пошли — у меня дел невпроворот. Будешь первым человеком в моём Ордене. Кормить буду от пуза, должность тебе назначу— «старший подаватель инструментов». Звучит? Ну вот, пойдем.

Он, ничего не поняв про «орден», но уловив главное, торопливо вскочил, готовый следовать за мной хоть на край света. Кажется, кадровый вопрос на ближайшее время решён.

Вернулись мы уже в полной темноте, разгоняемой светом Шара. Семен сначала с ужасом таращился на самостоятельно светящийся кусок то ли камня, то ли дерева в моей ладони, но затем, вроде, привык.

Когда мы подошли к моим воротам, я почувствовал как заворочался в своем горшке воротный Страж. Я их настраивал на «злые мысли», то есть — агрессию, но источаемый Семой страх не мог оставить стража равнодушным.