Она опустилась на скамью, осторожно, будто боясь рассыпаться, и указала на лодыжку. Я присел на корточки. Синяк действительно был — небольшой, лиловатый, но какой-то… искусственный. Словно его не получили при падении, а старательно натерли свеклой или долго мяли пальцами. Беглое сканирование подтвердило — ни растяжения, ни вывиха. Лишь легкое повреждение капилляров.

— Да, вижу, — сказал я, выпрямляясь. — Дело поправимое. Только вот, Ульяна, лечение нынче не бесплатное. Строительство дома закончилось, а мои силы и травы из воздуха не берутся. Чем платить будешь?

Она подняла на меня свои темные, как омуты, глаза и с мастерством столичной кокетки потупила взор.

— Денег у меня нет, господин лекарь. Но я… я сделаю все, что прикажете.

Ах, вот как. Прямолинейно. Даже слишком.

Я усмехнулся про себя. Что ж, на прямолинейность я отвечу тем же.

— Хорошо, Ульяна. Мне как раз нужна помощь. Цена за лечение твоего синяка — пучок громового мха. Знаешь такой? Растет в самом сердце Ведьминой поляны, на старом расколотом дубе. Принесешь мне его к закату — и лодыжка твоя будет как новая.

Я сразу решил назвать неподъемную, относительно, цену — чтобы в зародыше подавить желание у девушки и других подобных «Ульян» ходить ко мне по надуманных поводам и не отвлекать от работы. И не прогадал! Ее лицо разочарованно вытянулось.

— Да как же я пойду-то? И нога болит, спасу нет, и лес-то проклятый, Сами же говорили, не ходить туда!

— Ну, нога твоя не так уж плоха. Опухоли нет, один синяк только. Дойдешь, не развалишься!

Секунду она смотрела на меня, и в глазах ее боролись злость и отчаяние. А затем сделала то, чего я не ожидал. Застонав, она с глухим стуком рухнула на колени на дощатый пол.

— Простите, господин лека-арь… — голос ее сорвался, но она взяла себя в руки. — Обмануть хотела, правда ваша. Здорова я. Только сразу не гоните, дайте слово молвить!

Она подняла голову, и теперь в ее взгляде вместо кокетства горело отчаяние и упрямая, звериная воля к жизни.

— Возьмите меня к себе! Служанкой, работницей, кем угодно! Я все умею: и готовить, и стирать, и в доме порядок держать не хуже Аглаи буду. По дому ведь женская рука нужна! Я сильная, работящая! Не пожалеете!

Не нужны были способности телепата, чтобы понять — она искренна.

— Все видят, что вы не простой мужик, — продолжала она с горячностью. — И что не задержитесь вы в нашей дыре. А я… я не хочу здесь сгнить! Замуж за пьяницу, дети, скотина, да спину гнуть до самой смерти! Я в люди вырваться хочу! Пусть даже служанкой при господине… только бы не здесь!