— Мне нужен только конь, — твердо сказал я, прерывая этот поток восторгов.

Алабин на миг сдулся, как проколотый пузырь, но тут же нашел новый предмет для торга.

— Ну, конь так конь, — пробормотал он. — А как же ты его без седла заберешь? Вон, погляди!

Он указал на богатое охотничье седло, висевшее на стене.

— Не седло, а трон! — с весомой убежденностью заявил он. — Кожа — воловья, в три слоя! Серебро — не дутое, чистое, литое! Мастер из Тулы делал, по особому заказу! На этом седле хоть в бой, хоть на царский смотр! Оно коня переживет, и тебя, и внуков твоих! И сбрую всю к нему отдам. Все вместе, как есть!

Я осмотрел седло. Работа была действительно безупречной. Прочно, надежно, на века.

Сделка была заключена быстро. Алабин заломил цену, но после упоминания больной поясницы и намека на неминуемое «облегчение», охотно уступил. В итоге сговорились на триста двадцать рублей ассигнациями и сеанс лечения — это примерно 80 рублей серебром. Очень солидная сумма, но в действительности конь со сбруей и седлом стоил, пожалуй, сильно дороже. Почти все оставшиеся у меня ассигнации перекочевали в пухлую ладонь Алабина. Но я не жалел. С конем я приобрел свободу, скорость и статус.

Когда я вернулся к дому Анфисы, верхом на новом коне, она ждала меня на крыльце. Она смотрела, как я легко спрыгнул на землю, как вороной жеребец пританцовывал на месте, нетерпеливо перебирая тонкими ногами.

В ее глазах я не увидел ни сожаления о прошедшей ночи, ни ожидания обещаний. Лишь тихое, теплое восхищение.

— Кажется, — сказала она, и в ее голосе прозвучала легкая грусть, — теперь вы готовы ехать.

— Пора, — кивнул я. — Но я вернусь.

Это не было обещанием. Это было утверждением.

Вновь вскочив в седло, я тронул поводья. Буран, выгнув шею, плавно перешел на рысь. Я не оглядывался, но чувствовал ее взгляд, провожавший меня, пока стук копыт не затих за поворотом. Игната я отправил домой своим ходом еще раньше, прямо от имения Алабина.

Путь домой лежал через весь город. Я ехал не спеша, с прямой спиной, чувствуя под собой упругую мощь коня. Я был не просто мужиком в господском платье. Я был всадником.

Навстречу мне ехала крестьянская телега, и возница почтительно посторонился, давая дорогу, и при этом глядя на меня со смесью страха, зависти и уважения. Пора выходит на новый уровень!

* * *

Пермский генерал-губернатор, его превосходительство Алексей Петрович Волков, человек умный, усталый и давно познавший тщету человеческих амбиций, разбирал очередную кипу донесений.

— Что там еще? — лениво спросил он своего адъютанта.