У дома я оказался, когда солнце уже лениво валилось за горизонт, окрашивая небо в неуместно оптимистичные оранжево-багряные цвета. Семен, завидев меня, выскочил за ворота.

— Михаил Иванович, с возвращеньицем! А я слышу, скачет кто-то, да и испужался — неровен час, вновь или полицмейстер, или драгуны по вашу душу… А это вы своею персоною, оказывается! А конь-то, конь! Зверюга какая!

— Держи, — кинул я ему повод, — веди зверюгу на двор, да сгоняй прикупи у кого-нибудь овса. Потом почистишь скребком: это тебе не деревенская скотина, за ним уход нужен.

Семен, не робея, повел коня в поводу через ворота. Пугачи беспокойно заворочались в своей глиняной «берлоге», но уяснив с моего мысленного приказа, что конь «мой» и пугать его не следует, успокоились и снова погрузились в дрему.

Зайдя в дом, я развалился на кровати, стараясь немного унять гул в уставших мышцах. Семен, сходив за овсом, вернулся, наполнил для Бурана торбу. Глядя на него, я с удовлетворением отметил, что мужик, похоже, осваивается с новой для него ролью. По крайней мере, в глазах уже не было паники болонки, угодившей в челюсти ротвейлера. Теперь там читалась гордость солдата, умудрившегося вернуться из разведки, не намочив портки. Прогресс налицо!

— Михаил Иванович, — начал он без предисловий, — докладываю. Пока вас не было, ходил еще несколько раз в лес, всё по списку собрал. И… — он замялся, видимо, сомневаясь, получит он за это медаль или наряд вне очереди, — осмелился я зайти поглубже. Туда, где когда-то, ну, подцепил я ту тварину в душу…

— Серьезно? Да ты смельчак, как я посмотрю! И какую же диковину ты там узрел, Колумб ты мой доморощенный? — спросил я, потягиваясь и наслаждаясь после дневной скачки мягкостью матраса из сена.

— Марево! — выдохнул он с интонацией человека, узревшего как минимум второе пришествие. — Всё как вы и сказывали! Воздух… он там дрожит и плывет, будто над раскаленной печью! И холод оттуда, аж до самых костей… И тишина… будто все птицы враз решили, что им тут больше не петь.

Он замолчал, погрузившись в воспоминания, и по его спине пробежала нервная дрожь. Понимаю, Сёма, понимаю и даже сочувствую. Память о том, как твое тело бегало по лесу под управлением невидимого паука, из памяти ластиком не сотрешь.

А у меня внутри все упало. Марево стало видно невооруженным, абсолютно не магическим глазом. Прекрасно. Скоро можно будет билеты продавать на это представление.

«Семен далеко не ходил, скорее всего был возле Ведьминой поляны. Прореха второго уровня апгрейднулась до воронки третьего, — пронеслась в голове мысль. — Проклятье. Пока я тут играл в деревенского благодетеля, моя маленькая проблема выросла до размеров хорошего геморроя. Время играет против меня».